Мариам, устроившись за кухонным столом, работала с ноутбуком. Я достала из холодильника банку кока-колы и замялась, прикидывая, что лучше: перелить колу в стакан или отнести Майлзу банку. Первый вариант перевесил, все же Майлз такой элегантный в своем строгом деловом костюме.

– Вам уже пора домой, Мариам, – обратилась я к своей секретарше, переливая кока-колу в стакан.

– Я еще отниму у вас пару минут, надо обсудить ваш рабочий график на ближайшие несколько дней. А у нас сегодня так же оживленно и многолюдно, как на Центральном железнодорожном вокзале, не правда ли?

Я отнесла стакан с колой в гостиную и поставила его на столик, потому что Майлз и Лиззи уже были всецело погружены в свой разговор, а я мысленно поздравила себя. Какое счастье, подумала я, что сегодня жизнь в моей квартире действительно бьет ключом. Чуть раньше ко мне приезжала Сюзи, узнав о моей новой прическе. И нашла ее «просто сказочной»! И тут же сотворила на моей голове полнейший беспорядок, попутно объясняя, что с такой головой я теперь должна быть готова удовлетворять любые капризы заказчика или фотографа, снимающего меня. На что я сказала ей, что на ближайшую фотосессию выбираю Патрика, своего любимого фотографа, и пусть он сфотографирует меня как есть, au naturelle, и подарит мне фотографию на память. Мы тут же созвонились с ним и договорились о съемках на следующей неделе.

Сюзи, которая тоже была англичанкой, сразу же нашла общий язык с Лиззи. Они уселись рядком на диване и принялись чихвостить на чем свет своих бывших мужей, а я в это время принялась разбирать новую партию одежды, что прибыла ко мне от модельера, отбирая себе те экземпляры, которые примерю попозже и оставлю себе, чтобы появиться в этих нарядах на каких-нибудь знаковых светских мероприятиях. Чуть позже ко мне присоединилась Лиззи и тут же разохалась и разахалась над одним жакетом, который я отложила в ту самую стопку «для себя». С учетом того, что в дорожную сумку она затолкала только косметику, средства для ухода за кожей да смену белья, ей надо явно и срочно пополнить свой гардероб.

Потом я снова вернулась на кухню к Мариам.

– Хорошо, график мы согласовали, – сказала она мне. – Надеюсь, нас не побеспокоят какими-то срочными заказами. Как вы смотрите на то, чтобы через неделю слетать в Квебек на съемки для «Мари-Клэр»?

– Можете подтвердить, что я готова поучаствовать в этой фотосессии.

– Отлично! А еще ХХ прислал мне письмо по электронной почте. Спрашивает, не могли бы вы предложить ему еще одну коллекцию одежды в собственном дизайнерском исполнении для его нового проекта.

– Я… – начала я и замолчала.

Мой альбом для рисования был уже до отказа заполнен эскизами новых моделей, которые можно было вполне предложить ХХ, но тут я подумала, что и у меня тоже есть имя и звучит оно не менее громко, чем имя ХХ. Так почему же мне не выступить уже самостоятельно, под своим именем, а не давать зарабатывать на мне прибыль кому-то другому? А еще… Я снова вспомнила свое субботнее посещение реабилитационного центра для подростков в Гарлеме, и в моей голове стали роиться всевозможные идеи…

– Нет, напишите ему, что я отказываюсь от участия в его проекте, так как это меня больше не интересует, – твердо отчеканила я.

– Ладно. Да, и напоминаю, что ваша бабушка должна появиться у вас сегодня ровно в восемь вечера.

– Да, я помню. Спасибо.

Мариам захлопнула крышку своего ноутбука. Может быть, из-за того, что я долгие годы всегда равнодушно относилась к чувствам и переживаниям других людей, но определенно, с тех пор, как я познакомилась с Мариам, я стала чрезмерно чувствительно реагировать на малейшие изменения в настроениях окружающих. Вот и сейчас… одного взгляда на Мариам было мне достаточно, чтобы понять, что с ней сегодня творится что-то не то.