– Лиззи, хватай сейчас такси и мчись прямиком ко мне. А я предупрежу консьержа, чтобы он рассчитался с таксистом. У тебя есть мой адрес?

– Есть, конечно. Ты же мне его сама дала в тот самый день, когда я покидала «Рэнч», помнишь? Прости меня, Электра, я…

– Пожалуйста, прекрати эти свои бесконечные извинения, Лиззи! Об остальном поговорим, когда приедешь, ладно?

– Ладно. Тогда до скорого.

Я поднялась со стула и, слегка перевесившись через балкон, выкрикнула в задымленный воздух Манхэттена все те проклятия, которые наверняка вертелись сейчас на языке у Лиззи. Облегчила, так сказать, душу от ее имени. Я как раз выкрикивала одно особо сочное ругательство, когда снова зазвонил мой мобильник.

– Электра, это я, Мариам, – услышала я слегка запыхавшийся голос своей секретарши. – С вами все в порядке?

– Да, все в порядке. Все чудесно.

– Простите, что не ответила на ваш звонок сразу же, но сейчас я нахожусь совсем рядом от вас, могу заскочить минут на десять, если хотите.

– Спасибо, не надо, Мариам. У меня действительно все хорошо. Прошу прощения, что потревожила вас своим звонком.

– Какие пустяки! Я рада. – Я услышала в трубке ее негромкий смех. – В любом случае я рядом, если что.

– Еще раз большое спасибо, Мариам. И до встречи в понедельник. – Я отключила свой мобильник, схватила кошелек и поспешила вниз к консьержу, дала ему несколько банкнот, чтобы он смог рассчитаться наличными за такси по приезде Лиззи. Чувствовала я себя сейчас гораздо лучше. Во-первых, потому, что у меня есть подруга, настоящая подруга, и так приятно осознавать, что в трудную минуту она обратилась за помощью именно ко мне.

* * *

Часом позже я, усадив Лиззи на террасе с чашечкой «хорошего чая», как она сама это называла, приготовилась слушать. Лиззи пребывала в самых растрепанных чувствах, в такой ситуации пришлось уже мне выказывать материнскую заботу и внимание, несмотря на всю нашу разницу в возрасте.

– Ах, Электра, – вздохнула она с грустью. – Все это так банально… Старо, как сама жизнь. Крис завел любовную интрижку с какой-то актеркой, которая снимается в его новом фильме. Совсем еще молоденькая, годится ему в дочери, и невероятно красивая. Она бразильянка, рост шесть футов при его пяти с половиной, то есть почти на голову выше его. И вот… Может, это мое последнее пребывание в «Рэнч» заставило меня на многое взглянуть по-иному, придало мне уверенности в себе, но, как бы то ни было, я… я в конце концов вышла из себя.

– Но как ты узнала обо всем?

– Как узнала? Да по возвращении домой обнаружила, что вся моя спальня буквально провоняла каким-то экзотическим парфюмом. А на своем туалетном столике я обнаружила пунцово-алую помаду… Такой бренд я не купила бы себе ни за что в жизни. И эта дрянь валяется на моем туалетном столике, представляешь? – Лиззи затрясла головой от возмущения. – Сложилось впечатление, что эта тварь элементарно метит свою новую территорию, то есть откровенно дает мне знать о своем существовании, а мой бедный муженек, набитый дурак, даже не обратил внимания на все эти мелочи.

– И тогда ты высказала ему все, да?

– Именно так, прямо в лицо, но прости мне, Электра, мою откровенность, лишь после того, как оприходовала полбутылки одного из самых дорогих вин в его коллекции. Я ведь знала, что он дурачит меня все последние годы и творит за моей спиной бог знает что, но помада стала той последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения: ведь этой мерзавке было наплевать на то, что она закрутила интрижку с женатым мужчиной, имеющим двух взрослых детей.