– О… Да…

– А вот это, – он показал на статую женщины с необыкновенно добрым лицом, которая стояла, протягивая руку ко мне, – это Мать Клара Хейл. Поистине легендарная личность, особо почитаемая здесь, в Гарлеме. Вы ведь родились в 1982 году, так?

– Да.

– Я просто пытаюсь вычислить, была ли еще жива Мать Хейл, когда вы попали сюда. И получается, что она еще была жива.

Я глянула на женщину, которая, вполне возможно, держала меня на своих руках, и погрузилась в чтение гравированной таблички рядом с памятником. Вначале Клара Хейл ухаживала только за собственными тремя детьми, но постепенно начала принимать под свою опеку и соседских ребятишек. Постепенно она стала опекать и тех младенцев, чьи родители были наркоманами или ВИЧ-инфицированными. В 1985 году тогдашний президент США Рональд Рейган назвал ее «истинной героиней Америки».

Я повернулась к Майлзу:

– Как думаете, тот факт, что меня нашли здесь… Означает ли это, что моя мама была наркоманкой или умерла от СПИДа? Просто интересно узнать, принимала ли она сюда обычных младенцев от обычных родителей.

– Честно говоря, не знаю. Но известна она, главным образом, потому, что выхаживала наркотически зависимых деток, у которых мамы страдали от тяжелой наркотической зависимости, в частности от злоупотребления героином. Утверждать однозначно, что она отказывалась принимать других малышей, я не могу, но уверен, что многие молодые мамаши были хорошо осведомлены о существовании этого приюта и протоптали к нему дорожку независимо от того, были они наркоманками или нет.

Я бросила на Майлза внимательный взгляд. А вдруг он просто пытается поднять мне настроение?

– Хорошо… И что сейчас? Может, мне сфотографироваться на фоне этого приюта? А потом размещу эту фотку на Фейсбуке, и пусть все мои фанаты знают, в каком месте меня нашли и подобрали. – Я старалась говорить с иронией, даже насмешливо прищурила глаза, но чувствовала, что еще немного, и я расплачусь.

– Перестаньте себя накручивать, Электра! Слышите меня? – Майлз притянул меня к себе и крепко обнял. – На данный момент вам не известно ничего конкретного, так зачем мы станем гадать на кофейной гуще? Может, пришло время заняться вам уже полноценными поисками своей давным-давно утраченной семьи?

– Наверное, – рассеянно ответила я, слишком поглощенная его объятиями.

– Ведь в вашей истории есть и своя положительная сторона, милая. Где бы вы ни появились на свет, но вы добились успеха в жизни. Такая вот сказка со счастливым концом. И это самое важное. А сейчас… – Майлз слегка отстранился от меня и глянул на свои часы. – Боюсь показаться грубияном, но вы не возражаете, если я сейчас посажу вас в такси и отправлю домой? У меня накопилась куча дел после трех недель прогулов и полнейшего бездействия. Не вижу смысла тащиться вместе с вами на Манхэттен только затем, чтобы потом снова возвращаться сюда.

– Я… Да, хорошо, – промямлила я, не в силах скрыть своего разочарования, увидев, как Майлз остановил такси.

– Спасибо, Электра, что нашли возможность приехать сюда, – обронил он, усаживая меня в такси. – Как только у меня появятся новости о Ванессе, я тут же перезвоню вам. Берегите себя и помните, я рядом. Звоните мне в любую минуту, если вам что понадобится.

Майлз помахал мне рукой на прощание и ушел, а я осталась сидеть в такси. На душе у меня было муторно: я ведь совершенно искренне надеялась, что впереди у нас с ним обед в каком-нибудь уютном кафе для хипстеров. Ко всему прочему я действительно умирала от голода.

Двадцатью минутами позже я вступила под козырек над входом в мой дом; настроение совсем упало, когда я увидела, что Томми нет на его привычном месте и некому поприветствовать меня.