– Хорошая мысль! – одобрила я. – Я всецело «за».

– Хорошо, а сейчас пошли на выход. Запустение, царящее здесь сейчас, меня страшно угнетает.

Мы снова вышли на улицу. Из винного погребка рядом с нашей дверью послышался рэп, который транслировался по крохотному радиоприемнику.

– Так хотите взглянуть своими глазами на то самое место, где вас нашли? – неожиданно спросил меня Майлз, когда мы ступили на тротуар. – Отсюда пару шагов пешком. Можем немного прогуляться.

Я замялась в нерешительности.

– Послушайте! Давайте просто прогуляемся, и все! Посмотрите на Хейл-Хаус со стороны, коль скоро вы очутились в Гарлеме, – продолжал настаивать Майлз.

– Ладно! – неохотно согласилась я, сразу же почувствовав неприятную пустоту в желудке, да и сердце забилось сильнее при мысли о предстоящей встрече.

Пока мы шли, я старалась сохранять невозмутимость, молча разглядывала улицы, по которым мы проходили. Несмотря на откровенную убогость многих зданий – окна, забитые фанерой, переполненные мусорные баки и прочее, были заметны и определенные попытки облагородить это место и придать ему более цивильный вид – взять хотя бы кафе для хипстеров, которое мы миновали. Некоторые дома стояли в строительных лесах, и это тоже свидетельствовало о том, что в Гарлеме грядут перемены. Мы прошли мимо большого здания из красного кирпича и даже вынуждены были сойти с тротуара на проезжую часть, чтобы миновать толпу народа, собравшуюся у входа в само здание. Вся публика нарядно одета: разноцветные костюмы и платья, шляпки в тон платьям и прочие аксессуары. Вот я снова вступила на тротуар и в этот момент увидела, как возле входа остановился автомобиль, украшенный цветами.

– Да у них тут сегодня свадьба Сары и Мишеля, – пояснил Майлз. – Кстати, Сара – одна из моих успешных воспитанниц. Я даже помог ей выхлопотать себе квартирку, когда она жила в женском общежитии для бездомных, – добавил он, глядя на то, как молодая девушка в роскошном свадебном платье из ослепительно-белого атласа осторожно вылезает из салона старенького авто. Гости, собравшиеся снаружи, приветствовали ее громкими аплодисментами и радостными возгласами, после чего все потянулись внутрь здания, которое, как я поняла, было приходской церковью.

– Пойду тоже, обниму невесту, – сказал Майкл и, круто развернувшись, зашагал к девушке. Она оглянулась и заулыбалась при виде него. Майлз обнял ее.

– Вы здесь многих знаете? – спросила я у него, когда он снова вернулся ко мне.

– Конечно, знаю. Я ведь начал работать в этом центре пять лет тому назад, уже после того, как сам стал чистым. И это моя церковь, – добавил он, пока мы с ним смотрели на то, как к невесте подошел ее отец, подал ей руку и повел в церковь. – Так приятно стать свидетелем замечательного хеппи-энда! Такие события невольно воодушевляют тебя, хочется работать еще больше, чтобы помочь всем этим подросткам, – продолжал Майлз, ускоряя шаг. Пришлось и мне увеличить скорость, чтобы не отстать от него.

– А какой юридической практикой вы конкретно занимаетесь? – спросила я у него.

– Сразу же после университета меня взяли в одну из ведущих юридических контор, определили в отдел, отвечающий за ведение судебных процессов. Как правило, юристы, занимающиеся судебной практикой, получают самые большие вознаграждения. Словом, и у меня деньги потекли рекой. И так же быстро утекали на то, чтобы припудрить себе нос коксом или залить горло. Конечно, нагрузки там просто обалденные, но это уже другой разговор. Но когда я покончил с наркотой и снова стал чистым, то решил, несмотря на очень существенную потерю в заработках, перейти на работу в какую-нибудь небольшую фирму, где у меня было бы больше возможностей работать на общественных, так сказать, началах, то есть помогать людям безвозмездно.