– Все верно, еще пять дней надо подождать, – согласилась с ней Сесили и вспомнила, как недоволен был Билл, когда она стала рассказывать Стелле истории про Санта-Клауса.

– Санта-Клаус – это ведь не часть ее культуры, а теперь она все свое детство будет ждать, когда Санта-Клаус на Рождество спустит ей подарки через дымоход, – заметил он.

– И что тут плохого? Африканцам позволили поверить в Иисуса Христа, разве не так? И многие из них уже обратились к нашей вере.

– Что я тоже категорически не одобряю, – резко возразил муж. – Не вижу ничего хорошего в том, чтобы разрушать исконные культурные традиции народов, которых они придерживались многие сотни лет. Неужели ты не понимаешь этого, Сесили?

Конечно, Сесили все прекрасно понимала, но, с другой стороны, в этом году Стелла впервые осознанно подошла к празднованию Рождества, она с нетерпением ждала Санта-Клауса, что было видно по ее взволнованному личику, и эта детская радость, такая непосредственная и явная, притупляла чувство вины у Сесили. В конце концов, Санта-Клаус – это всего лишь еще один герой из сказки, как и многие другие. А какой же вред может быть от сказок? Не говоря уже о том, что Билл сейчас так далеко от них, в Кении, можно сказать, на другом конце света…

* * *

– Мама, мне нужно срочно вызвать врача к Ланкенуа. Жар у нее не спадает, и я боюсь, как бы у нее не случилась пневмония. – Встревоженная Сесили ворвалась в гостиную, где Доротея чаевничала с какой-то своей приятельницей.

– Одну минутку, Мод, – извиняющимся тоном обратилась мать к даме и вывела дочь в холл.

– Пожалуйста, дай мне номер его телефона, и я сама позвоню ему, – попросила Сесили мать.

– Но мы не приглашаем доктора к слугам, милая. Если кто-то из них заболевает, то они обращаются в клинику, где лечат бесплатно, и там им оказывают нужную помощь.

– Зато я, мама, всегда вызываю врача для своих слуг. Тем более что я сама приволокла Ланкенуа сюда. И, следовательно, несу за нее ответственность. Как же ты этого не понимаешь?

– Пожалуйста, Сесили, прошу тебя… не кричи так! Мод – очень богатая вдова, и я сейчас пытаюсь уговорить ее сделать крупное пожертвование в наш комитет, который занимается негритянскими детьми-сиротами.

– Знаешь, мама, если мы срочно не вызовем доктора к Ланкенуа, то, вполне возможно, сиротка-негр может появиться и под твоей собственной крышей!

– Хорошо-хорошо! Будь по-твоему… Номер телефона доктора Барнса в адресной книге на письменном столе твоего отца.

– Спасибо, мама. И не волнуйся, я заплачу за вызов сама! – крикнула Сесили вдогонку матери, когда та поспешила обратно в гостиную к своей собеседнице, богатой вдове.

Разговаривая по телефону с секретаршей доктора Барнса, Сесили намеренно опустила то обстоятельство, что речь идет о чернокожей пациентке. Доктор появился у них в особняке где-то через час с небольшим, и, открыв ему дверь, Сесили обрадовалась всей душой, увидев перед собой молодую копию старика Барнса. Скорее всего, это его сын, догадалась она, глянув на добродушное лицо, значительно более доброе, чем у его отца.

– Спасибо, доктор, что приехали, – поблагодарила она врача. – Пройдемте сейчас наверх, и я покажу вам больную.

Преодолев шесть лестничных пролетов, Сесили распахнула дверь в крохотную каморку в мансарде.

– Эту женщину зовут Ланкенуа. Она приехала вместе со мной из Кении буквально несколько дней тому назад, – сообщила она доктору и глянула на его лицо в ожидании ответной реакции.