– Да, понятно.

Сесили взяла одеяло с кровати Стеллы и поплотнее укутала им Ланкенуа: пусть хоть немножко согреется. Потом взяла Стеллу за руку и повела ее по узенькому коридорчику и далее вниз по лестнице. Шла, затаив дыхание. А вдруг сейчас она столкнется носом к носу со своими родителями? И только переступив порог собственной комнаты, Сесили облегченно вздохнула.

– Ну же! Ныряй поскорее под одеяло и устраивайся поудобнее, а я переоденусь ко сну и тоже лягу.

– Хорошо, Куйя. Мне здесь нравится гораздо больше, чем наверху, – откликнулась Стелла. Она мигом вскарабкалась на кровать и улеглась по центру. – Здесь так красиво и тепло.

– В этой комнате я спала, когда была маленькой девочкой, – отозвалась Сесили, укладываясь в постель рядом со Стеллой, после чего выключила ночник. Стелла протянула к ней руки, чтобы обнять, но Сесили сама заключила малышку в свои объятия. – Так лучше?

– Да, лучше.

– Сладких тебе снов, дорогая.

– И тебе тоже, Куйя.

* * *

Сесили специально завела будильник, чтобы утром проснуться пораньше, успеть отвести Стеллу наверх и одеть ее там еще до того, как в ее спальне появится Эвелин с завтраком. Когда Сесили поднялась в мансарду, она обнаружила, что у Ланкенуа начался жар. Она бегом спустилась вниз, нашла там салфетки, смочила одну из них водой, чтобы положить ее на лоб Ланкенуа и хоть немного сбить температуру.

В холле Сесили столкнулась с Доротеей, которая посмотрела на дочь с нескрываемым удивлением.

– Куда это ты так торопишься, милая? И зачем тебе эти салфетки?

– Моя служанка заболела, мама. Она простыла еще в Англии и всю дорогу сюда кашляла. А сегодня утром я обнаружила, что у нее сильный жар. Вот хочу попытаться хоть немного сбить температуру.

– Полагаю, Мэри или Эвелин вполне могут позаботиться о ней. Скорее всего, это самая обычная простуда.

– Я совсем не удивляюсь, мама, что ей стало намного хуже. Наверху зверски холодно.

– Слуги никогда не жаловались на то, что они замерзают.

– Но ведь твои слуги приехали не из Африки, мама. Пожалуйста, прикажи кому-нибудь, пусть принесут в ее комнату ведро угля, и я растоплю там печку.

– Йейо поправится? – спросила у нее Стелла, пока Сесили протирала влажными салфетками потное, горячее тело Ланкенуа. Удушающий кашель стал еще сильнее, все ее тело сотрясалось от очередного приступа, она едва слышно шептала что-то нечленораздельное.

– Конечно, поправится, милая, – заверила девочку Сесили. – Если к вечеру ей не полегчает, я пошлю за доктором. Не волнуйся.

Стелла подошла к окну и стала смотреть, как на улице валит густой снег. Сесили закутала девочку в один из своих старых шерстяных кардиганов, чтобы та не замерзла.

– Будем надеятся, – ответила Стелла с недетской серьезностью. – Я ее очень люблю, Куйя.

– И я тоже ее очень люблю, дорогая. Обещаю, скоро ей станет легче. А когда она немного окрепнет, мы с тобой отправимся по магазинам, не возражаешь? Нам ведь надо купить тебе новые одежки. А еще там есть специальный магазин игрушек. А потом мы покатаемся на лошадях по Центральному парку…

– В такой повозке, в которой приедет Санта-Клаус? Но он же едет на оленях. – Лицо Стеллы засветилось радостью в предвкушении столь приятных событий. – Снега здесь хватает, чтобы его санки нигде не застряли, правда ведь? – Она взволнованно хлопнула в ладоши, а Сесили тем временем подбросила еще пару совков угля в небольшую железную печурку.