Лилиан послушно сделала то, о чем попросила ее Кики, а та схватила Сесили за руку:

– Скажи мне, милая, ты счастлива?

– Думаю, да. Я счастлива.

– Послушай мой совет, девочка моя, и дай мне слово, что ты воспользуешься им. Всегда поступай так, чтобы и ты сама, и те, кого ты любишь, были счастливы. Потому что… потому что наша жизнь так скоротечна и все мы в любой момент можем покинуть сей бренный мир. А потому, Сесили, не растрачивай свою жизнь на пустяки, ладно? Реши для себя, кто тебе важнее всего, и немедленно прилепляйся к этим самым дорогим тебе людям. Обещаешь мне?

– Конечно, обещаю, Кики. Но вы уверены, что с вами все в порядке? Я знаю одного очень хорошего врача…

– О, за меня можешь не волноваться, милая. Я в полном порядке. Ступай сюда и крепко обними свою крестную.

Сесили наклонилась к Кики, и та сама обняла ее с такой силой, что буквально вонзилась в ее ребра своими длинными пальцами с ярко-красным маникюром.

– С наступающим Рождеством тебя, милая. Будь счастлива, – промолвила Кики, разжимая объятия, и снова ее глаза наполнились слезами. – Обязательно постарайся быть счастливой, договорились?

– Договорились. И вам, Кики, тоже счастливого Рождества.

Лилиан проводила Сесили до дверей.

– Вы уверены, что с ней все в порядке? – снова повторила свой вопрос Сесили, слегка понизив голос, когда они вышли в холл. – Она… она производит впечатление подавленного и крайне удрученного человека.

– Да, она все еще скорбит по своему сыну, – шепотом ответила Лилиан. – К тому же она никогда не любила Рождество. Потому что этот праздник особенно остро напоминает ей, скольких близких она потеряла за последние годы. Всех тех, кто уже никогда не сможет встретить Рождество вместе с ней. А в остальном… Можете не беспокоиться. Думаю, как только отшумят эти праздники, ей сразу же полегчает. Всего вам доброго.

– До свидания.

44

На следующее утро Сесили проснулась с радостным предвкушением наступающего Рождества и сегодняшнего Сочельника. Совсем как в детстве. В холле на серебряном подносе для писем она с удивлением обнаружила приглашение, адресованное лично ей.

МИССИС ТЕРРЕНС ДЖЕКСОН ИМЕЕТ ЧЕСТЬ

ПРИГЛАСИТЬ миссис Билл Форсайт

НА ВСТРЕЧУ ВЫПУСКНИЦ КОЛЛЕДЖА ВАССАР.

Встреча состоится у нее дома, во вторник, 3 января 1947 года

по адресу:

18, улица Джоралемон, Бруклин, Нью-Йорк 11021

Просьба ответить.

Сесили крайне удивилась, получив приглашение, ибо никогда не числилась среди близких подруг Розалинды. Та в годы учебы в колледже водилась с девчонками, которых больше интересовали вопросы политики и всякие интеллектуальные темы, чем губная помада или мальчики. Сесили всегда чувствовала некоторое превосходство Розалинды, державшейся если и не надменно, то с явным отчуждением по отношению к остальным, а потому она с самого начала решила, что не подходит для их компании.

– Вот так да! Тебе оказана невиданная честь! Суаре, которые устраивают у себя дома Розалинда и ее муж, считаются одними из самых престижных в Нью-Йорке, куда мечтают попасть буквально все. На одном из таких вечеров у нее присутствовала даже сама миссис Рузвельт, – тут же прояснила сестре всю картину Мейми, которая специально заскочила к ним домой на пару минут, чтобы оставить большой пакет с подарками. – Кстати, ее у нас почитают как самую рьяную феминистку. Обязательно сходи!

– А знаешь что, Мейми? Пожалуй, я схожу, – улыбнулась в ответ Сесили и, распрощавшись с сестрой, поспешила наверх, чтобы сделать очередной укол Ланкенуа.