– Извини, – промычал Аксель.

– Ничего. – Она похлопала его по плечу.

– Мое сердце разбито, – сказал он.

– Я вижу. Хочешь поговорить об этом? – послушно спросила Кэрри Эн.

– А ты хочешь меня выслушать? Кэрри Эн тяжело вздохнула:

– Не так я представляла себе предпоследнюю ночь в Турции, но ладно, валяй. Рассказывай об этой чертовой Натали и твоем разбитом сердце. Бог свидетель, от моих жалоб немало ушей завяло.

– Ушей завяло?

– Я имею в виду, мне в свое время тоже пришлось поплакаться, когда вынесли решение о разводе. Всем своим знакомым до чертиков надоела.

– Я не хочу тебе надоедать.

– Давай выкладывай. Надеюсь, история интересная.

Аксель поднялся и снова стал рыться в прикроватной тумбочке Жиля.

– Не думаю, что нам нужен еще один презерватив, – заметила Кэрри Эн.

Аксель зарделся, как девчонка.

– Я искал не презерватив, – замялся он. На этот раз он достал из ящичка Жиля пачку сигарет – его секретную экстренную заначку для конца месяца. Аксель стащил две сигареты.

– Куришь? – спросил он Кэрри Эн.

– Теперь да, – ответила она, взяв предложенную сигарету.

Ночь обещала быть долгой.

Отойдя от пляжной тропинки на безопасное расстояние, Жиль зажег сигарету и сделал долгую неторопливую затяжку. Легкие наполнились дымом, и он сразу же расслабился. Он был раздражен. Салли была совсем не такая, как все. И ему нравились их перепалки.

У бассейна продолжалась поздняя ночная пирушка. Горстка гостей, жаждущих вдали от серых будней оторваться на всю катушку, напивалась до беспамятства и крутилась в безумных танцах. Вторая симпатичная англичанка все еще была здесь. Жиль обманулся с датой ее отъезда. Думал, что она приехала на две недели, а оказалось, что она с подругами тоже улетает через два дня. Сейчас она сидела за столиком у бара и наблюдала, как ее соседка по комнате танцует грязные танцы с инструктором, добавляя к стандартным движениям, которым он обучал ее днем, весьма необычные па. У Яслин был скучающий вид. Она вертела в руках стакан и пялилась на тающие кубики льда, будто те могли открыть ей вечную истину о человечестве.

Когда подошел Жиль, поведение Яслин резко изменилось. Она выпрямилась, расправила плечи, выпятила грудь, чтобы добиться максимального эффекта. Хмурое выражение лица пропало без следа. Она зазывно взглянула на пустой стул рядом с собой. Жиль сел. Салли Мерчант была забыта моментально.

Музыка закончилась. Даже в «Эгейском клубе» вечеринки не могли длиться всю ночь. Менеджер пул-бара задернул жалюзи, чтобы гости не расхищали спиртное под покровом темноты. Закрыли и бассейн, чтобы кто-нибудь ненароком не утонул.

Пьер, инструктор по танцам, проводил Речел к столику. Ее мятный чай совсем остыл. Речел присела. Гости допивали коктейли и расходились по комнатам. Яслин нигде не было видно.

В конце концов Речел осталась у бассейна в полном одиночестве. Помощник бармена принялся обходить столики и ставить на них стулья, чтобы легче было подметать пол. Он взгромоздил стулья и на стол Речел.

– Я вам мешаю, – сказала она. – Я уже ухожу. – Но он сделал знак, чтобы она осталась.

– Ваш чай, – сказал он.

Чай был холодным и пить его стало невозможно.

Где же Яслин? Речел не то чтобы волновалась, но начала потихоньку закипать. Остаться в одиночестве посреди «Эгейского клуба», конечно, не то что в одиночку гулять по улицам Брикстона после полуночи, но все же на тропинке, ведущей к их бунгало, было страшновато, и Речел предпочитала не ходить там одна.