— Ну, я очень сочувствую Джиму. — Джеральдина решила выложить карты на стол. — Честно, Дуг, он находится между молотом и наковальней. Я иногда удивляюсь, как он еще держится.

Наступило молчание. Потом Дуглас неторопливо сказал:

— Да. Я и сам все время этому удивляюсь.

— Так что вот, — заключила Джеральдина. — Мне очень жаль, но я совершенно ничего не могу сделать.

Разочарование было мучительным, но Джоанна понимала ее правоту. А ведь было столько вечеров! Вечера, когда она развлекалась, напомнила она себе. Нет смысла говорить, что Ши заставил ее. Она съела свой пирог, и нечего рассчитывать, что ей дадут еще кусок.

— Нет, конечно нет, — сказала она. — Все равно из этого скорее всего не вышло бы ничего путного.

Она ощутила прикосновение ладони.

— Не хотите помочь мне на кухне? — тихо спросил Дуглас.

— В такие моменты я предпочитаю исчезнуть, — пояснил он, поставив чашки в раковину. — Жаль, что со станком так вышло. — Он вручил ей посудное полотенце. — Вам хватило бы времени до среды?

Она кивнула, поспешно добавив, что это не имеет значения.

— Да. Я так и чувствовал. Лучше всего не вмешиваться, — согласился Дуглас. — Как вы, возможно, заметили, я никогда не вмешиваюсь. — Она это заметила, поэтому не было необходимости подчеркивать, что ей не следует ожидать помощи от него. — Кстати, я хотел вас спросить, — продолжал он. — Что вы сделали с Элис? Последние дни у нее такой вид, что она и мухи не обидит. Старый дом, — добавил он сурово, — теперь кажется каким-то чужим.

Джоанна с подозрением уставилась в серьезные глаза. Элис действительно всю прошедшую неделю оставалась послушной и услужливой, это правда. В сущности, это казалось почти чудом. Но неужели она еще что-то сделала не так?

— Простите… — начала она.

— О, только не это! — взмолился он. — Если бы я за каждый раз, когда вы за последнее время извинялись, клал пенни, они бы уже бог знает докуда дотянулись. Может, до Грейт Ярмута! — Его взгляд был непривычно мягким. — Все еще скучаете по дому?

Все еще — он, наверное, помнил о том первом вечере на холме, когда ей в отчаянии хотелось бежать, куда глаза глядят.

— Нет, — правдиво ответила она, потом вернулась к теме разговора. — А это имеет значение?

— Что?

— То, что Элис изменилась?

— Скажем так, мне хотелось бы, чтобы вы могли так же вот изменить еще кое-кого из нас, — сказал он. — И скажем еще — у вас есть способности.

— К чему? — выдохнула она. Это был момент странный, захватывающий дух. Лицо его казалось таким близким и выглядело… по-другому. Она смущенно отвернулась.

— A bean a tighe, — сказал он. — Для иностранцев перевожу: быть женщиной в доме.

— О! Вы имеете в виду экономкой? — неуверенно спросила она.

Наступила еще одна странная пауза.

— Да, экономкой. Кем же еще? — ответил он — неубедительно, как ей показалось. И добавил: — А это имеет значение?

Она как раз вешала посудное полотенце и вздрогнула. Это имело значение. Внезапно то, что у нее есть «способности», оказалось важнее всего другого. Сначала это имело значение из-за Майлса и потому, что обитатели этого дома нуждались в ней. Теперь это имело значение, потому что…

— Что именно? — резко спросила она.