– Боюсь, в этом не так легко разобраться. Мы с Джин нарушили покой вашего дома. И очень основательно. Я, право, сожалею. Но мы не знали…

– Что за ужасная женщина! – вскричала разъяренная Джин. – Я бы с удовольствием ее придушила!

Я почувствовал, что тону, у меня перехватило дыхание.

– Какая женщина? – спросил я.

– Какая? Да та нахалка, что сидит сейчас у тебя в доме, Тентерша!

Я уставился на них обоих.

– Послушайте, – сказал я. – Это уж слишком. Она ведь моя жена…

– Так она твоя жена? Она нам говорила, но я ей не поверила. Нет, Питер, ты шутишь! Не мог ты на ней жениться! Не мог!

Я в упор посмотрел на Джин. Здесь и вправду было что‑то из ряда вон выходящее. Не стану утверждать, что добрая половина людей как‑то иначе думает о женах своих приятелей, но вслух они ведь этого не высказывают, тем более при посторонних. Так как же на это реагировать – возмутиться или пожалеть ее?

– Боюсь, что вы не совсем здоровы, – сказал я. – Может быть, вы зайдете в дом, приляжете на минуту, а я тем временем позвоню, вызову такси. По‑моему…

Теперь Джин уставилась на меня.

– Ха‑ха‑ха! – невесело рассмеялась она.

– К сожалению, мы там уже побывали, – сообщил ее спутник. – Понимаете, нам очень хотелось вас повидать, а в доме никого не было. Вот мы и решили посидеть, подождать, пока вы не придете. Но пришли не вы, а мисс Тентер. Мы никак ее не ждали, и к тому же она ни за что не хотела верить, что я – это не вы, и, как ни печально мне об этом говорить, повела себя по отношению к Джин безобразно – нет, другого слова не подберешь, просто безобразно, и вообще все оказалось очень сложно и неприятно.

Он замолчал в смущении.

Все это, право же, начинало походить на какой‑то бредовый сон.

– Но почему вы все время называете ее «мисс Тентер»? – спросил я. – Кто‑кто, а Джин прекрасно знает, что она уже два с лишним года миссис Питер Радл.

– Господи, – сказала Джин. – Ничего не поймешь! Но я бы в жизни не подумала, что ты женишься на этой особе.

Мне то и дело приходилось напоминать себе, что у нее, видно, не все дома – так естественно это у нее получалось.

– Неужели? – холодно спросил я. – А на ком же, по‑твоему, мне следовало жениться?

– На мне, разумеется, – ответила Джин.

– Послушайте, – начал в отчаянии ее спутник, но я решительно прервал его.

– Ты же сама отрезала к этому все пути, когда стала крутить с Фредди Толлбоем, – напомнил я ей почему‑то вдруг с горечью; видно, старая рана еще не зарубцевалась.

– С Фредди Толлбоем? – переспросила она. – А кто это такой?

Тут мое терпение лопнуло.

– Вот что, миссис Толлбой, – сказал я, – не знаю, зачем вы затеяли этот розыгрыш, знаю одно – с меня хватит.

– Но я не миссис Толлбой, – сказала она. – Я миссис Питер Радл.

– Очевидно, вам нравится эта шутка, – ответил я ей с горечью, – но мне она не кажется слишком смешной.

Это была чистая правда: еще не так давно я больше всего на свете мечтал о том, чтобы Джин называлась миссис Питер Радл. Я посмотрел ей в глаза.

– Джин, – произнес я. – Тебе не пристало так шутить. Это слишком жестоко.

Несколько секунд она выдерживала мой взгляд. Затем глаза ее приобрели другое выражение, в них появился какой‑то блеск.

– Ax! – вскричала она с таким видом, будто прочла что‑то в моем лице.