Про квартиру по наследству от троюродной тетушки покойного мужа и прикупленную к ней вторую — конечно же на гонорары от книг того же мужа — Валерия слушала уже вполуха, полагаясь на безотказный диктофон. Через два часа она решила, что материала на проходную статью набрала вполне достаточно. Оставалось только осуществить одну сумасшедшую идею, которая только что пришла ей в голову, но вполне могла быть реализована.

— Милена Семеновна, а хотите я вам бесплатно продам сюжет для первой телепередачи? — с самым невинным видом спросила Валерия. — Про многодетную семью, которая не живет, а выживает, причем непонятно, как. Если все это красиво подать, да еще организовать государственную помощь, через вас, естественно…

Милена Семеновна заглотнула наживку мгновенно. Через пятнадцать минут срочно вызванная пресс-секретарь уже записывала адрес и телефон Софьи Кудрявцевой, безработной матери троих детей, потерявшей последнюю надежду жить по-человечески. «С паршивой овцы — хоть шерсти клок», — весело подумала Валерия, представив себе, что Софке действительно помогут: и квартиру дадут, и детей обеспечат, и саму куда-нибудь пристроят, а Милена раззвонит об этом по всем средствам массовой информации. И на здоровье, лишь бы хоть одному конкретному человеку помогла, помимо собственного сыночка. Сделает — Валерия ее разрисует в своем журнале, как рождественского ангелочка, в лучшем виде. Нет, в профессии журналиста определенно есть положительные стороны.

Оставшееся время до визита к матери и отчиму Валерия посвятила, во-первых, обеду, а во-вторых, переносу набранного материала из диктофона в портативный компьютер. Сервис в отеле был такой, что ей прекрасно удалось совместить оба этих занятия. Просто заказала в номер то, что напоминало плотный завтрак, и попросила кофе побольше и покрепче.

«Как мы жили без этих игрушек? — чуть иронично думала Валерия, глядя на два миниатюрных прибора, лежавших на журнальном столике и сосредоточенно выполнявших полученное задание. — А как все это происходило еще лет двадцать назад? Ужас! Я видела штатный диктофон в одной из редакций, хранят, как музейный экспонат: полтора килограмма весом и вечно «зажеванные» кассеты. А потом — пишущая машинка, типографские гранки. Теперь…»

Ее мысли прервал телефонный звонок. Не мобильника, а обычного аппарата, стоявшего в номере. Валерия уже привычно за последние дни насторожилась, но в трубке она услышала низкий, чуть с хрипотцой голос:

— Лера?

— Михаил! — неподдельно обрадовалась она. — Как вы раздобыли мой номер?

— Было бы желание, — последовал довольно двусмысленный ответ. — Лера, я звоню вам в перерыве деловых переговоров, потом мне будет трудно освободиться. Не хотите сегодня поужинать со мной?

— С удовольствием, — сказала она, совершенно забыв о том, что в родительском доме будет присутствовать вполне еще законный муж, и вообще забыв обо всем на свете. — Но я буду мотаться по городу, куда и во сколько я могу позвонить вам?

— Запишите номер мобильника. И дайте, если можно, ваш. Я отвечаю не на все звонки. Думаю, вы тоже.

— Правильно думаете, — засмеялась Лера. — Так я пишу.

Она записала семизначный (значит, прямой!) номер и дала свой собственный — куда более длинный.

— В девять вечера не поздно для вас? — осведомился Михаил.

— Думаю, нет. Я сегодня навещаю родителей, так что смогу освободиться, когда захочу.

— До десяти жду звонка. Родители — это стихийное бедствие, они непредсказуемы. Не забудете про меня?

— Вас забудешь… — пробормотала довольно внятно Валерия, и оба рассмеялись.