|
Ему нужно, чтобы мы были здоровы. Он понимает, что нельзя выводить нас из равновесия, вносить «дисбаланс», как он любит говорить. Послушай, Татьяна: у нас в отношениях с ним есть немалая власть. Мы скажем ему, что это – справедливое распределение власти и ответственность, равновесие.
Сосна пришла не для того, чтобы разъяснить мне их план – она пришла отдавать приказы. Уж она-то точно не была послушной… и, может, плодов послушания вообще не существовало… но она очень оптимистично оценивала то, что я смогу делать. Однако у меня не было других предложений – да и голосов, чтобы их принять, я все равно не набрала бы, и к тому же я давно привыкла делать то, чего мне делать не хочется. Таким образом Мир сможет избежать еще одного кризиса. Я согласилась стать ко-модератором, и мы вместе прикинули, как отреагирует Стивленд. Если он выступит против нас – мы погибли.
Выступление Бартоломью должно было убедить его в том, что для баланса ему потребуется ко-модератор – человек.
– Итак, – подвел черту Бартоломью, – модератор – человек занятой. Возможно, даже чересчур занятой. Некоторая часть обязанностей предполагает размышления и мудрость. А некоторая – безотлагательность и действия. По мере роста населения растет и нагрузка. Так что я предлагаю создать должности ко-модераторов. Сильвия и ее потомки хорошо нам служили. Как и Стивленд. Можно ли сомневаться в его вкладе в наши успехи? Что скажешь, Стивленд? Ко-модератор?
Я успела пять раз медленно вдохнуть и выдохнуть, прежде чем Стивленд ответил. Я знаю, насколько быстро он способен отвечать. Он раздумывал. И наконец: «Я соглашаюсь». Интересно, насколько искренне. Открытое голосование подтвердило его избрание.
Конец собрания. Мы продолжали толпиться в Доме Собраний в неких поминках по Джерси: можно было выразить свои глубокие сожаления из-за ее болезни, избегая более тяжелого вопроса о ее злодеяниях. Такого на Мире не бывает!
Сосна похлопала меня по плечу, погремев бусинами на своем жилете.
– Молодец, – прошептала она мне на ухо. – Удачи.
Она и другие Бусины и Зеленки окружили Стивленда, чтобы к нему подольститься. Я быстро ушла с собрания и задержалась у одного из уличных стволов, зная, что он имеет уши.
– Поговорим завтра.
Мы со Стивлендом уже разговаривали чуть раньше – и разговор получился неприятным. Стивленд заметил, что я не ем плоды.
– Ты боишься, что я попытаюсь тобой управлять?
Внезапно оранжерею наполнили слизни, жужжащие и ползущие ко мне. Мои руки оказались привязанными к столу, а сквозь плоть уже выглядывали кости. Черви-термиты сверлили мои кости. А потом видение исчезло.
«Это запах, – объяснили слова на стволе. – Газ, дающий дурные сны. Не бойся плодов. Я делаю их приятными, делаю полезными, но не делаю их такими, чтобы вами управлять. Я могу многое, но это было бы неправильно. Я научился доверять мирянам и понял, что руководство – это не насилие. Принуждение – это насилие. Мутуализм подразумевает доверие, так что я покажу, что ты можешь мне доверять. Я хочу помогать всем мирянам, и я способен приносить много добра. Будущее может стать новым образом жизни. Он тебе понравится».
Благодарю звезды за то, что я старуха. Мне не вечно иметь дело со Стивлендом.
День 379. Итак, кризис миновал, проблема решена. Утром я встала, оделась и пошла к печам. Най, пекарь, работал с подростковым усердием, вытаскивая лепешки с чечевичной начинкой из духовок, испускавших белый дым. Руки у него были обсыпаны мукой, на шее висела нитка бус. Стекавший по щекам пот намочил завитки наметившейся бороды. Он работал под девизом, который сам вырезал и закрепил над печами: «Хлеб – это основа Мира. Первым урожаем стала пшеница». |