Изменить размер шрифта - +
«Помоги мне, обрежь меня», – умоляют деревья.

Стекловары чечевицу игнорируют, хотя ее почки и молодые ветки съедобны, что хорошо известно людям и скорпионам. Жаль, что это так. Чечевицы всегда готовы услужить.

Тем временем я связываюсь с ананасами. Они сообразительны, но упрямы.

Договор, который они заключили с людьми с моей помощью, был простым. Люди обязаны пересадить весенние плоды. Осенние плоды можно собрать. Люди обеспечивают защиту, возделывание и труд. Ананасы в обмен добавляют в осенние плоды вкусо-ароматические и питательные вещества. Однако теперь их плоды собирают, несмотря на то, что сейчас весна, и они в ярости. Я предлагаю ввести опиаты в весенние плоды, чтобы нанести поражение стекловарам и вернуть жизнь в нормальное русло.

«Нет», – отвечают мне восемьсот раз.

«Подумайте, – советую я. – Это аналогично добавкам вкусов и ароматов. Вы это делаете в соответствии с договором».

Ответ один и тот же: «Наши розетки весной должны быть высажены, а не собраны – ни при каких обстоятельствах, а сейчас их поедают».

«Вас едят не люди».

«Люди обязаны добиться соблюдения договора. Они – твоя собственность».

«Мы молим о вашей помощи для победы над хищниками».

«В наш договор входит защита от хищников. Мы добавим терпены, чтобы наши плоды стали несъедобными».

«Я предлагаю нечто лучше терпенов, потому что разумным животным терпены могут понравиться, они ведь собирают сосновый воск. Они могут просто научиться выжигать терпены. Ваши розетки станут хорошими факелами, которые можно есть».

«Тогда яд», – говорит одно растение, и остальные подхватывают хором: «Яд. Яд. Яд».

«Уже ближе к моей идее. Но убивать животных не обязательно».

«Этих животных надо убить. Они вредители. Твои животные одобрят. Люди уничтожают сорняки. Это все равно что уничтожение сорняков».

Это не все равно что уничтожение сорняков. Если на поле выполоть крапиву, в других местах крапива останется. Если уничтожить стекловаров, то других стекловаров не будет, но, даже если бы их было много, убивать их – нецивилизованно. Но я этого не говорю, потому что ананасы не поймут, что я – мирянин. И я говорю: «Мы хотим одомашнить этих животных. Мы хотим управлять их поведением. Они слишком ценны, чтобы их уничтожить».

«Ты должен заключить с ними договор», – приказывает какой-то ананас.

«Вот именно. Их надо научить заключать договоры».

«Люди охотно заключили с нами договор».

«Я уже одомашнил людей».

«Ты должен одомашнить этих вредителей», – говорит еще один ананас.

«Да, одомашнивай их», – подхватывают другие.

«Я желаю их одомашнить и нуждаюсь в вашей помощи. Помогите нам помочь вам».

Я жду их ответов.

Над нами сияют звезды. Летучие мыши проносятся над нами и пересвистываются. Фиппольвы воют – возможно, протестуя против музыки стекловаров. На это откликается дикий лев. Далеко-далеко на юге грозовая туча вспыхивает молнией и грохочет. Ночные цветы наполняют воздух ароматом. Чирикают ящерицы. Я ненадолго отделяю одну из рощ от корневой сети и наслаждаюсь ночью, как это мог бы сделать человек, малый по размеру, но интенсивно ощущающий мир, полностью и с удовольствием сосредоточившись только на непосредственном окружении: такую роскошь я могу себе позволить только на мгновение, но все-таки удивительно, что малый размер дает не количественную, а качественную разницу. Форма окружающего мира меняется. Я снова возвращаю внимание к своей корневой сети. Чечевицы продолжают ныть. Большинство людей и стекловаров спят.

Быстрый переход