|
– Ты был великолепен. Зои тоже видела, верно? Орлы уже должны были на тебя налететь – а ты продолжал стрелять. Ты знал, что львы успеют вовремя разрушить мост.
– Я надеялся, что успеют. То есть – они не такие уж сообразительные.
– Ты не был уверен, что они это сделают?
– Ну…
– Орлы чуть тебя не убили! – Зои сказала это обвиняющим тоном.
Я пожал плечами, уставившись в свою чашку трюфеля. При свете очага он казался красновато-черным. Я особо не думал о той части боя, но, если вспомнить, перспектива погибнуть меня в тот момент не пугала.
– Ты всегда был такой, – заявил Алеша, муж Сильвии, оставшийся мальчишкой даже в старости. – Когда мы шли в город, то у нижнего водопада несли всех остальных детей, оберегая их от слизней, но ты не позволил никому себя нести. Ты схватил копье и сам о себе позаботился.
Он поджал губы, сощурился и поднял воображаемое копье в готовности пронзать все, что движется. Все засмеялись.
– Ты был крепкий, – сказал мой отец.
И это – от рыбака, который каждый день имеет дело с ядовитыми ракообразными и сохранил только восемь с половиной пальцев, потому что ошибок не избежать.
Бек рассказал историю обо мне примерно в десять лет: я организовал первую помощь Орсону, когда тот упал, сломал ногу и перепугался. Я это толком не помнил – только то, что мы ремонтировали городскую стену.
– Ты был молодцом при родах, – добавил он.
– И до этого, – сказала Зои.
– Мясо готово? – спросил я.
Что угодно, лишь бы они перестали говорить обо мне. Не стану спорить, быть героем здорово, но мне хотелось быть не героем… А вот кем мне хотелось быть? Если задуматься, то я и не знаю.
– Мясо готово?
Понять трудно – и у каждого тут свое мнение.
Но чуть позже мой отец спросил:
– Как ты думаешь, бамбуку еще есть что сказать?
Я над этим уже немало думал.
– Уверен, что это только начало. Может, когда-нибудь, он сможет рассказать нам про стекловаров.
– Непростая информация, чтобы ждать ее от растения.
– На это уйдет время – много времени. Надо найти язык, который мы оба знаем – или, скорее, мы его придумаем по ходу дела.
– Думаешь, бамбук настолько разумен?
Остальные прервали разговоры и прислушались, но тут я был не особо против, потому что речь шла не совсем обо мне.
– Не знаю. Но я не знаю и того, насколько разумны коты. Или львы. Они догадались, как сломать мост без всякого обучения, а это уже что-то. Бамбук выращивает новые бутоны, так что он явно намерен продолжать говорить.
– Надеюсь, это не значит, что опять идут орлы.
– Бутоны с виду другие. Разного цвета. И я не знаю, насколько орлы разумны, но у них должно хватить ума держаться теперь от нас подальше.
– Выпьем за это!
Бек поднял свою чашку. Мы поддержали его криками и выпили. Мы убийцы и гордимся этим.
– А что ты собираешься сказать бамбуку? – спросил Иван. – Спасибо за предостережение?
– Мы это уже сказали.
– А, точно. Ну, мы ему хотя бы нравимся. Нравимся же, да?
Я кивнул.
– Я тоже думал об орлах.
– Ни к чему о них говорить, – буркнула Зои.
– Если бы понять, что означает эта их дробь…
У Ивана загорелись глаза.
– Точно! Когда они заваливали Когтя, у них все было рассчитано.
Мы все принялись обсуждать то, что видели и слышали во время нападения орлов, пытаясь собрать воедино сведения о том, как они общаются, чтобы можно было подслушивать. |