Троица уже вошла в раж, и съезжала на пятой точке паровозиком.
«Ватрушка» оказалась очень удобной, и Котя бесстрашно махнул вниз первым. Доехал он ровно, не завалившись в снег.
Катя вздохнула и решила, что была не была, и следующий визг принадлежал мчащейся ей, а не молоденькой девчонке.
Полчаса безудержного веселья выбили воздух из лёгких, разрумянили щёки и намочили куртки и штаны. Ах да, ещё и снежка в обувь подсыпали.
И снова они ехали дальше. Печка в машине работала на полную мощь, отогревая и укутывая уютом. По салону струился аромат мандаринов, корицы и хвои. Ник любил покупать автомобильные ароматизаторы в тему.
— Борька сейчас сказал бы, что я сдурела, что могу заболеть… — не удержалась Катя, чтобы не вспомнить своего горе-парня. Она чертила пальцем непонятные фигуры на запотевшем стекле, но потом резко бросила это занятие — Борис всегда бубнил, что потом долго приходится оттирать её художества.
— А, Ольга тоже не пошла бы ни за что! — махнул рукой Ник. Он стянул шапку, и теперь его волосы торчали забавными клочками.
Катерина посмотрела на друга и улыбнулась.
«А ведь он и вправду симпатичный», — подумала девушка. Все подруги ей твердили об этом, но она никогда не замечала. Вернее, не хотела думать о его внешности. Друзей мы ценим не за внешние данные, а за душевные качества.
К тому же, Катя почему-то всегда считала, что нехорошо обращать внимание на красоту чужих мужчин, если у тебя есть свой — один-единственный и неповторимый. Впрочем, её подруга Люба была категорически с ней не согласна: будучи замужней и счастливой в браке, она никогда не упускала возможности восхититься актёром, певцом или просто симпатичным молодым человеком на улице. Этот факт не казался бы столь забавным, если бы и Любин муж не думал так же, и порой они вместе могли обсудить кого-то, по их мнению, красивого, и неважно какого пола был этот объект.
Деревни с кособокими снеговиками, слепленными заботливыми детскими руками, фонарями и, пока ещё редкими гирляндами на окнах, закончились, и дорога потянулась сквозь лесок, укутанный снежным пледом. Изредка, выхваченные светом фар, выглядывали мохнатые ели и сосны в кружевных шапках, но чаще попадались лиственные деревья — переплетённые между собой тёмными ветвями припорошенными снегом.
Почему-то Кате стало хорошо. Какое-то умиротворение улеглось на душе и тихо замурлыкало. Будто она попала в сказку, где можно исполнить все свои заветные желания. Она почувствовала себя не брошенной, а свободной.
— Коть, а ты можешь остановиться где-нибудь на обочине? — с опаской спросила Катерина, боясь получить в ответ страшное «зачем?».
— Да, запросто, — отозвался друг. — Вот тут нормально можно встать, — он съехал чуть-чуть с дороги, стараясь не увязнуть колёсами в снежном месиве.
Катя хихикнула, подумав, что Ник решил, что причиной её просьбы является физиологическая потребность.
Катерина вышла из машины и задрала голову: снежинки сыпались на лицо. Было тихо-тихо. По этой дороге ездили только местные, так как она шла в обход основной трассы. Лес молчал, но продолжал жить своей жизнью. Иногда едва заметный ветерок покачивал долговязые сосны, и с них шлёпались снежные комочки, издавая странные чмокающие звуки.
Девушка открыла глаза, которые стали чуть мокрые от подтаявших снежинок. Её интересовало, почему Ник притих. Она не слышала, чтобы хлопала дверца автомобиля, и также не слышала его удаляющихся шагов.
Катя расплылась в довольной улыбке: Котя, как и она ранее, ловил лицом снежинки, запрокинув голову. На душе стало приятно от чувства, что не надо никому ничего объяснять, всё и так понятно без слов. Они были слишком похожи.
Накатило непонятное желание подойти и обнять друга. |