— Она отказалась? — прошептала я.

— Да. Тогда я решила, что сделаю это сама. С помощью наркотиков я собиралась уложить его в постель, а затем намеревалась использовать это, давить на него, шантажировать, чтобы он дал роль Бо в своем фильме. Я хочу, чтобы ты знала, что тогда я была совсем другой, не такой, как сейчас… Что я…

— Продолжай, — повторила я, довольно невежливо прерывая ее.

— В конце концов выяснилось, что мне вовсе не надо было делать этого. Он и так предложит контракт. В этом-то самое обидное.

— Продолжай, — проговорила я охрипшим голосом. Мне казалось, что меня сейчас вырвет, но мне было наплевать. Я бы всю ее залила блевотиной.

— Но я все равно решила это сделать. Просто так, для развлечения? Решила разыграть Сюзанну.

— Разыграть? — Я подумала, что с удовольствием облила бы ее блевотиной. Эту мерзавку. Я бы облила ее блевотиной, я бы избила ее, как избили ее мужа — до смерти. Чтобы она сдохла и сгнила. Превратилась в кучу гнили. Она сама была гнилью!

— Это был даже не просто розыгрыш, — продолжала она, — а довольно злой розыгрыш.

Я со злобным наслаждением представляла, как бы избивала ее, пока она не рухнет, а затем содрала бы ногтями с нее кожу. Но я лишь спросила:

— Ты знала, что ты больна?

— Да, знала… — она опустила глаза. — Я собиралась пойти к врачу, но чего-то выжидала…

— Ты хочешь сказать, что сделала это специально?

Я бы вонзила каблуки в ее мерзкое брюхо, в ее мерзкое вонючее лоно…

— Ну, в общем-то, да. Если бы твой муж заразился и заразил тебя, тогда бы ты наверняка узнала. Неужели не понимаешь? Я хотела, чтобы ты узнала и подумала, что это Сюзанна. Они были подсадными утками. Бена там не было. Тодд жаловался на сильную головную боль, Сюзанне же хотелось получить свою порцию. А у меня было все, что надо — возбудительное, успокоительное, стимулирующее, снотворное — весь набор таблеток, даже таких, после которых кажется, что ты скачешь по Луне. Я взяла флакончик сюзанниных духов и запихнула их в карман Тодда. Затем дала им выпить. Сюзанне хватило совсем чуть-чуть, чтобы отключиться. Что же касается Тодда, то его отключить было сложнее. И когда Сюзанна отключилась, я с ним это проделала. Он ничего не соображал, он с таким же успехом мог трахаться с арбузом. А затем я смылась, а они на следующий день проснулись в одной комнате. Я была уверена, что никто из них не узнает, что их свалило, а также, что произошло. Пока Тодд не приедет домой и не заразит тебя сифилисом. То, что у Тодда в кармане окажется флакончик духов, и то, что они проснулись в одной комнате, убедит вас обоих, что это была она.

Она закончила, истощившись, и я также была без сил. Я чувствовала себя как выжатый лимон, мне просто не хотелось больше смотреть на нее. Я не могла вынести даже ее вида.

Я молчала, и она заговорила вновь:

— Я знаю, то, что я сделала, это… — Она пожала плечами, не в состоянии подобрать подходящего слова. — Я никогда себе не прощу. — И чего она ждала от меня? Чтобы я простила ее? Она сама не могла себя простить, но хотела, чтобы это сделала я. Я? Меньше всего я способна на прощение. — Ты, наверное, считаешь, что я хуже кучи дерьма…

Это уж точно! Мы обе хуже, чем куча дерьма, подумала я.

Мы сидели молча, затем я оглядела комнату. Я не увидела его. Но это было правильно. Я уже никогда бы не смогла найти его. Я бы никогда не смогла взглянуть ему в глаза. Я заслуживала смертной казни. И нам надо было дать Поппи умереть тогда.

Она покачала головой:

— Это было хуже чем… Нет, не хуже, но почти так же отвратительно, как и то, что я сделала… Чтобы все думали, что это Сюзанна так поступила с тобой и с ним.