Ко мне подошла Поппи. Сегодня она была одета необыкновенно элегантно, но выглядела очень мрачно. В ней была какая-то напряженность. Я подумала, что сегодняшний день дается ей нелегко.

— Помнишь, я сказала тебе, что нам необходимо поговорить…

Я хотела возразить, что сейчас не очень подходящее время и место, потому что у нее было неважное настроение, да и у меня тоже, но я знала, что сегодня для нее тяжелый день и согласилась, и мы прошли с ней в уголок подальше от всей остальной компании.

Она беспомощно посмотрела на меня:

— Просто не знаю, как начать…

Я улыбнулась:

— Обычно начинают сначала.

— Ну хорошо. Ты помнишь, когда Тодд приехал в Лас-Вегас — у него были контракты для меня и Сюзанны?

Еще бы не помнить. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, тело покрылось холодной испариной.

— Да, Поппи, я помню. Но мне не хочется сейчас к этому возвращаться. Как-нибудь в следующий раз. — Я хотела повернуться, но она взяла меня за руку.

— Так значит, ты обо всем знаешь? — настойчиво спросила она.

Знаю, что именно тогда мой муж спал с Сюзанной? Да, знаю. И ты, очевидно, тоже это знаешь. Но я не собираюсь обсуждать это с тобой. Я совершенно не обязана делать это.

— Знаю о чем, Поппи? — холодно спросила я. — Не понимаю, о чем ты говоришь?

— Мы все ходим вокруг да около. Позволь мне рассказать, я тебе все объясню.

— Я не хочу ни о чем слышать, Поппи. Неужели ты не можешь?..

— Послушай, все было не так, как ты думаешь! Это была не Сюзанна.

— Что ты сказала? Может мы говорим о разных вещах?

— Это не Сюзанна трахала Тодда и наградила его сифилисом. Это была я!

Что-то с этой женщиной было не так, подумала я, чувствуя, как все плывет у меня перед глазами. Если она хочет, чтобы ее речь была бы столь изысканной, как и туалет, то ей не следует употреблять таких выражений. Вот Клео бы могла это сказать.

Я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

— Мне нужно сесть, — пробормотала я.

— Вот, вот стул… — Она пододвинула два стула. Совершенно ошарашенная, не в состоянии произнести ни слова, я позволила ей усадить себя. Затем она села рядом. — Это нелегко. Я думала, что ты, возможно, ничего не знаешь, а если не знаешь, то тебе лучше ни о чем не говорить. Но затем я решила, что если ты не знаешь, а я тебе расскажу правду, то все равно будет лучше, потому что ты узнаешь, что Тодд ни в чем не виноват. — Тодд не виноват? Я еще сидела прямо, но у меня было такое чувство, что я вот-вот отключусь. — …А если ты знаешь, то должна знать всю правду. И Тодд тоже должен знать всю правду, и Сюзанна тоже.

Я смогла с трудом произнести:

— Думаю, ты права, Поппи. Лучше всего тебе все-таки начать с самого начала.

— Хорошо. — Она взяла меня за руку. Мне хотелось убрать ее, но она крепко держала меня. — Я знала, что Тодд приезжает в Лас-Вегас встретиться с Сюзанной насчет картины. А я хотела, чтобы он дал роль Бо. Я хотела, чтобы Сюзанна уговорила его сделать это — соблазнила бы его, если необходимо, — чтобы он согласился дать роль Бо. Знаешь, это я сделала так, что она вышла замуж за Бена.

Весь ужас этого замечания прошел мимо меня. В тот момент я могла воспринимать только то, что она намеревалась мне рассказать и ничего больше.

— Продолжай, — произнесла я безо всякого выражения.

— Но она отказалась. Чего я только ни делала, но она ни за что не соглашалась.

— Она отказалась? — прошептала я.