Он ушел, и Кэсси осталась одна. Она напрягла все свои силы, чтобы подняться. В конце концов ей удалось встать, и медленно, на негнущихся ногах она спустилась вниз в туалет, который находился в холле. Она молила Бога, чтобы ее никто не увидел. Все тело ужасно ныло. Она остервенело терла лицо, несмотря на боль от удара. А волосы! Разве их можно отмыть? Она принялась их оттирать с помощью влажных бумажных полотенец, расчесала и снова промокнула. Потом побрызгалась дезодорантом, который носила с собой в сумочке. Но полностью перебить запах оказалось невозможно. Она опять вымыла лицо. На нем все еще оставался красный отпечаток его пятерни. Она тщетно пыталась замазать лицо крем-пудрой.

Кэсси вернулась в кабинет и нашла на полу свои разодранные трусы. Она достала из сумочки маникюрные ножницы, снова спустилась в туалет, разрезала трусы на мелкие кусочки и спустила в унитаз. А потом задумалась: что же она такое делает? Она уничтожает улики, которые можно было бы представить полиции. Она поняла, что ей нужно было не отмываться, а первым делом бежать в больницу на обследование.

Но тут ей стало ясно, что она уже приняла решение. Она не пойдет ни в больницу, ни в полицию. Она не выступит с обвинением. Кассандра никогда не позволит обнародовать такой позор. Кроме того, Кэсси не хотела дать ей повод унижать себя. Ей легче пережить изнасилование, чем реакцию собственной матери. Ведь та наверняка обольет ее презрением, как какую-нибудь развратную, испорченную девку.

Кэсси посмотрела в зеркало: на лице явственно проступает синяк, волосы спутаны. Она презирала саму себя!

Не только мать станет ее презирать, но и Дуг тоже, если она расскажет ему. Она знала, что он думает об изнасилованиях и как мужчина, и как юрист: ни одна девушка не была изнасилована, есть множество таких, которые сами провоцируют нападение — за исключением тех случаев, когда изнасилование совершает сексуальный маньяк… В его глазах, как и в глазах матери, она будет осквернена, и только. И, может быть, даже виновна.

Не исключено, что Гай поверит ей, если она расскажет ему. Он знал Даррена Прути, знал, какой это человек и на что способен. Но и он не будет относиться к ней как прежде. Он перестанет смотреть на нее как на принцессу.

Дура она будет, если расскажет кому-нибудь о случившемся. Кому угодно! Ей просто снова придется пережить боль и унижение…

Через четыре недели она обнаружила, что беременна, и едва не сошла с ума от отчаяния. Ее мать! Кэсси не знала, как теперь поступить. У нее даже не было близкой подруги, с которой можно было бы обсудить свои проблемы. Она не могла собраться с духом, чтобы сделать аборт. Во всяком случае одной ей это было не под силу. А что если бежать? Но куда? И можно ли сейчас, спустя месяц, признаться матери, что ее изнасиловали? Или Дугу? Или Гаю? К тому же она была не настолько глупа, чтобы не понять, что не сможет красиво и с достоинством воспитывать незаконнорожденного ребенка, как это удавалось некоторым другим одиноким матерям.

Дуг. Она знала, что он готов в любую минуту попросить ее руки и жениться на ней спустя положенные три месяца. Но это смешно. Добропорядочный Дуг Фенвик под руку с невестой, которой через пять или шесть месяцев рожать. И ей не удастся в порыве наигранной страсти уговорить его уединиться с ней. Никогда. Он будет настаивать на том, чтобы все было по правилам — и помолвка, и свадьба. На это у нее не оставалось времени.

Но вот Гай — другое дело. Он сразу женится на ней, поскольку она дочь самой Кассандры. Фамилия Блэкстоун Хэммонд заворожила его. А если еще она скажет Гаю, что Кассандра настаивает на ее свадьбе с Дугом, он сгоряча сделает все, чтобы не потерять ее — наследницу того роскошного особняка на бульваре Сансет.