Поженились они с Гаем в одном из тех отделов бракосочетания на Лас-Вегас-стрит, где новобрачным полагается платить даже за золоченую свадебную ленту. После церемонии муж отвез ее во второразрядную гостиницу и овладел ею грубо и жестоко. Она растерялась. Ведь, по правде говоря, это второе в ее жизни совокупление мало отличалось от первого. Разве что только в двух вещах. Во-первых, в размерах сугубо мужских достоинств ее партнеров. И надо сказать, Даррен Прути безнадежно проигрывал сопернику. Во-вторых, Прути грязно обзывался, а Гай не произнес ни слова… Ни единого. Что ж, значит, она вышла замуж за человека, для которого секс был выражением не любви, а ярости.

Когда Гай кончил, нимало не заботясь о том, что чувствовала Кэсси, он отвалился от нее и спросил:

— Как ты думаешь, твоя мать позволит нам жить с ней в ее дворце, когда она смирится с нашим браком?

Ей казалось, что его голос раздается откуда-то издалека. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Что бы сказала ее мать о девушке, которая выскочила замуж за первого попавшегося проходимца после того, как ее изнасиловал другой проходимец? Что бы она сказала о той, которая заключила брак с человеком в запачканном костюме и в неприметном городском отделе бракосочетаний с грязными окнами, в то время как мир вокруг нее сверкал неоновыми огнями? Несомненно, Кассандра заявила бы, что эта глупая пустая девчонка заслуживает то, что она получила.

Кэсси отодвинулась от мужа на край кровати и прошептала:

— Возможно.

Она не скажет ему, что съедется с матерью лишь в случае крайней необходимости, даже если Кассандра сама пригласит их. Во-первых, она ненавидела этот унылый дом. И во-вторых, ей не хотелось дать матери возможность разобраться, за какого же проходимца ее дочь вышла замуж. Пусть она думает, что Кэсси сделала превосходный выбор.

14

Позвонила Сюзанна, чтобы поздравить нас с рождением Меган.

— Как ты себя чувствуешь в роли матери? — спросила она и, не дожидаясь ответа, пустилась в пространные рассуждения о своей карьере. — Ведь ты видела меня в журналах и по телевизору? «Уименз Узар» назвал меня не моделью года, а моделью десятилетия. И мое десятилетие только еще началось…

— Здорово! А что говорит Поли? Он, наверное, страшно обрадовался.

— О Господи, Поли! Как же он мне осточертел! Честно говоря, Баффи, я не знаю, что с ним делать. Он совсем не занимается своей работой, его интересует только моя жизнь. В мельчайших подробностях! Мои фотопробы, мой гардероб, моя косметика… А когда я уезжаю, он сам собирает мои вещи. Представляешь?

— Но ты этого и хотела, Сюзанна. Ты хотела, чтобы Поли вел все твои дела.

— Ну, раньше это было удобно, а сейчас — нет. Он мне ужасно досаждает. Напивается, а потом устраивает сцены, жуткие сцены. Знаешь, Баффи, — только между нами — мне бы хотелось отделаться от него. Он просто сводит меня с ума.

— Ты говорила ему об этом? О том, что хочешь порвать с ним?

— Бог свидетель, я никогда не скрывала этого. Но он же настоящий сукин сын. А потом существует еще одна загвоздка…

Похоже, Сюзанна завела роман с каким-то заметным политическим деятелем, который во всем помогал ей, но, к несчастью, был женат. Они уже обсуждали проблемы, связанные с его разводом и их браком, но все это, конечно, могло погубить его карьеру, а что касается ее, то она не знала, к чему приведет огласка скандала — послужит ли это ей во благо или карьере тоже придет конец. Так что этот вопрос пришлось пока отложить. Но Поли пригрозил, что, если она вздумает бросить его, выдаст их обоих. Он поведает об их романе какой-нибудь бульварной газетенке и не преминет обратиться и к корреспонденту солидного издания. Ее, конечно, волновала карьера любовника, но больше она была озабочена собственной судьбой.