Кэсси дернулась, как будто он ударил ее. Ведь ей вначале показалось, что он действительно оплакивает смерть их малышки. Она закрыла глаза и снова повернула лицо к стене, а он ушел.

И тут она решила, что оставит его. Она это сделает! Наплевать на мать, на то, что она скажет или подумает. Ребенка нет, так что теперь ей незачем будет возвращаться в дом Кассандры. Она не вернется. И подыщет себе работу. Не такую, как в музее Блэкстоун. Она найдет свое собственное место в жизни. Если придется, она поживет и в одной комнате. Она не станет жить ни с кем из них. Больше не станет.

Приехала Кассандра. Вокруг нее порхали врачи и гарцевали услужливые няни. Ведь она была знаменитостью. Правда, если б даже и не была, ее холодная, высокомерная манера держаться все равно вызвала бы невольное уважение.

— Мне жаль ребеночка, Кэсси, но, возможно, все складывается к лучшему. И ты, наверное, поймешь, что снова запуталась. Пора бы тебе взяться за ум. Ты вышла замуж за никчемного вульгарного человека, не способного содержать даже самого себя. У него нет никаких достоинств, за которые можно было бы простить его недостатки. Ты снова будешь упрямиться или все-таки согласишься, что он женился на тебе из-за наших денег и положения в обществе? — «Неужели невозможно, чтобы кто-нибудь полюбил меня из-за меня самой, мама?» Кассандра восприняла ее молчание как согласие. И победно улыбнулась. — Тут чувствуется рука Провидения…

Провидения? Ее ребенок умер благодаря Провидению? А эта улыбка! Улыбка Кассандры, убежденной, что права она, а не Кэсси. Всегда и во всем. Как она смеет произносить это слово! Она не Бог! Пока еще не Бог!

— Нет, мама, ты не права! Не права, не права! Не права насчет ребенка. Причем тут Провидение? Это худшее, что могло случиться со мной в жизни. Ты не права насчет моего ребенка и моего мужа! Он прекрасный, славный человек и обязательно добьется успеха! Вот увидишь! И у нас будет другой ребенок. Чудесный живой ребенок!

На этот раз улыбка Кассандры была холодной и сдержанной.

— Ты любишь показывать свой норов, Кэсси. Как твой отец…

— Мой отец? Я не помню, чтобы он когда-нибудь показывал свой норов. Он был чудесным, нежным человеком, а ты всегда…

— Ты ничего не знаешь о своем отце, — твердо сказала Кассандра. — Когда-нибудь я расскажу тебе.

Она ушла, а Кэсси уставилась в потолок. Да, теперь она не может бросить Гая. Сначала ей нужно одержать победу! И она намерена ее одержать! Ей необходимо хотя бы раз в жизни взять верх над матерью! Она сможет бросить Гая только после того, как родит красивого живого ребенка, чтобы похвалиться им перед Кассандрой, и после того, как Гай добьется успеха. Только тогда она сможет послать к черту их обоих — и Гая, и Кассандру! Но сначала она победит Кассандру…

* * *

Кассандра послала свою машину в больницу, чтобы она довезла Кэсси домой, и даже не поинтересовалась, собирается ли Гай сам встречать свою жену. Сидя в машине, которая направлялась вверх по Бель-Эйру, Кэсси решила, что могла бы и сама добраться до дома, не прибегая к услугам матери. В данном случае она вообще могла бы обойтись без них обоих — и без Гая, и без Кассандры. Просто вызвала бы такси. Почему она этого не сделала? И дома ли Гай? Она страстно желала, чтобы его не было, ей было плохо от одного его вида.

Гай катался по Стрипу и зыркал по сторонам. Вначале он хотел заглянуть в один из знакомых баров, но потом передумал. Он знал, что сейчас для него важнее, чем выпивка. Наконец он увидел то, что надо. Она была маленькая, худенькая, почти как жердь, в красных шортах и спортивных тапочках.