Роуэн вспоминает легкомысленный тон отца, когда он вчера ночью перечислял знаменитых вампиров. А потом — как Клара в прошлую субботу объясняла, почему решила стать стопроцентной вегетарианкой.

— А как же речь о курином Освенциме, которую мы прослушали на прошлой неделе?

— Эти куры бегали на свободе, — пытается ослабить напряжение Хелен.

Клара резко поворачивается к брату. Ее глаза, сегодня без очков, сияют новой жизнью. Даже Роуэн вынужден признать, что она никогда еще так хорошо не выглядела. Волосы блестят, цвет кожи поздоровел, изменилась даже осанка. Обычно сестра сидела, сгорбившись и понурив голову, а теперь спина у нее прямая, как у балерины, а голова кажется воздушным шариком, наполненным гелием. Такое ощущение, что сила притяжения над ней теперь не властна в полной мере.

— И что тут такого? — спрашивает Клара.

Роуэн опускает глаза в тарелку. Он-то как раз напрочь лишился аппетита.

— Вот так, значит, оно происходит? Выпиваешь крови и отбрасываешь все свои принципы вместе с очками?

— Ей необходимо есть яйца, — вступается за дочь Хелен. — Отчасти в этом и была проблема.

— Да-да, — подхватывает Питер.

Роуэн качает головой:

— Но ей, похоже, теперь вообще все равно.

Хелен с Питером переглядываются. Нельзя отрицать, что тут Роуэн прав.

— Роуэн, прошу тебя, это очень важно. Я понимаю, на тебя многое свалилось. Но давайте все вместе постараемся помочь Кларе пережить этот приступ, — просит мать.

— Ты говоришь так, будто у нее астма.

Питера от этого тоже передернуло.

— Хелен, она выпила много крови. Наивно рассчитывать, что можно и впредь вести себя так, словно ничего не произошло.

— Да, наивно, — признает она. — Но мы все равно это сделаем. Мы будем выше случившегося. А для этого надо продолжать жить как обычно. Просто жить как обычно. Папа пойдет на работу. Вы в понедельник отправитесь в школу. Но сегодня Кларе, наверное, лучше не выходить из дому.

Клара кладет вилку на стол.

— Я пойду гулять с Евой.

— Клара, я…

— Мам, мы договорились. Если я не пойду, это вызовет подозрения.

— Да, пожалуй, — соглашается Хелен.

Роуэн хмурит брови и ест омлет. А Клара, похоже, чем-то недовольна.

— А почему мы всегда включаем «Радио Четыре», хотя никогда его не слушаем? Раздражает. Как бы доказываем, что мы — средний класс или типа того?

Роуэн не сводит глаз с незнакомого человека, вселившегося сегодня в его сестру.

— Клара, заткнись.

— Сам заткнись.

— Черт, ну неужели ты ничего не чувствуешь?

Питер вздыхает:

— Ребята, успокойтесь.

— Ты ведь все равно Харпера терпеть не мог. — Клара окидывает брата таким взглядом, будто это он ведет себя странно.

Роуэн берет вилку с ножом и тут же кладет обратно. Он ужасно не выспался, но гнев разгоняет усталость.

— Мне многие люди не нравятся. Ты готова всю деревню ради меня вырезать? Можно подать заявку? Так это работает? А то мне на днях в «Обжоре» сдачи недодали…

Хелен косится на мужа, и тот снова пытается образумить детей:

— Ребята… — Он примирительно поднимает руки, но Роуэн с Кларой сцепились уже всерьез.

— Я защищалась. Знаешь, не будь ты таким овощем, тебе жилось бы куда веселее.

— Овощем. Отлично. Спасибо, графиня Клара Трансильванская, это афоризм дня.

— Иди на хер.

— Клара! — Хелен от неожиданности льет апельсиновый сок мимо стакана.