— Кто там пришел? — интересуется он.

— Твой дядя.

— Дядя? Какой дядя?

Роуэн в недоумении. Ему всегда говорили, что у родителей нет ни братьев, ни сестер.

Тут появляется таинственный дядя, и Питер смущенно улыбается:

— Ну, это мой… брат Уилл.

Роуэн уязвлен, он не отвечает на дядину улыбку. Хелен представляет, о чем он думает: очередная ложь в жизни, полной обмана.

Уилл, к ее ужасу, садится на стул Питера и осматривает экзотический ландшафт коробок с хлопьями и холодный тост на решетке.

— Завтракаете, значит, — говорит Уилл.

Хелен в отчаянии наблюдает за ним. Ей позарез нужно сказать Уиллу очень многое, но она не может вымолвить ни слова. Он должен уехать. Питер обязан выставить его. Дернув мужа за рубашку, она выходит из кухни.

— Надо его выпроводить.

— Хелен, успокойся. Все нормально.

— Не могу поверить, что ты оставил ему сообщение. Не могу поверить. Это так глупо.

Питер, уже начиная злиться, трет рукой лоб.

— Хелен, ради бога. Он же мой брат. Не понимаю, почему в его присутствии ты выходишь из себя.

Хелен старается говорить не слишком быстро, глядя в дверной проем:

— Я не выхожу. Я в себе. Просто… Господи, да когда мы его в последний раз видели, мы были… ну, ты понимаешь. Он символизирует наше прошлое. Он — зло, от которого мы отказались, переехав сюда.

— Не драматизируй. Послушай, он может нам помочь. Ты же понимаешь, что мы, скорее всего, по уши в дерьме. Из-за того, что случилось с Кларой. А ты ведь знаешь, ты помнишь, что он может. В общении с людьми. С полицией. Он умеет убеждать. Умеет очаровывать.

— Заговаривать кровь? Ты сейчас об этом?

— Возможно. Да.

Хелен приглядывается к мужу, гадая, сколько крови тот выпил вчера.

— Так вот, в данный момент он находится в нашем доме и очаровывает нашего чувствительного мальчика. Уилл может сказать ему что угодно.

Питер смотрит на нее как на истеричку.

— Хелен, прекрати. Вампир вампиру заговорить кровь не может. Заставить Роуэна поверить во что-либо, противоречащее истине, ему не под силу.

Похоже, это лишь усиливает тревогу Хелен.

— Он должен уехать. Ему здесь не место. Иди выгони его. Пока он не… — Она осекается, вспомнив, как мало Питеру на самом-то деле известно. — Избавься от него.

Роуэн рассматривает дядю, пока тот откусывает кусок холодного тоста из цельнозернового хлеба.

Он немного похож на папу, но портрет приходится изрядно отредактировать в уме, чтобы заметить это сходство. Надо сбрить трехдневную бороду, снять плащ и изношенные черные ковбойские ботинки. Добавить немного жирка на щеки и живот Уилла, состарить кожу лет на десять, коротко подстричь волосы, поменять футболку на рубашку и погасить огонек в глазах. Если проделать все это, получится человек, чем-то напоминающий отца Роуэна.

— Углеводы, — высказывается Уилл по поводу тоста. Он даже не старается прикрыть рот. — Обычно я их не ем.

Неловкость, которую испытывает Роуэн, сидя за завтраком с незнакомцем, приходящимся ему кровным родственником, помогает сдерживать злость.

Уилл глотает свой кусок и неопределенно машет остатком тоста в направлении племянника.

— Ты не знал обо мне, да? Судя по твоему лицу, когда я вошел…

— Не знал.

— Ну, ты на маму с папой особо не сердись. Я их вообще-то не виню. Нас объединяет долгая история. Много взаимных обид, но и хорошего немало. Видишь ли, у них не всегда были железные принципы.

— Так ты все еще…

Дядя валяет дурака, прикидываясь смущенным.

— Вампир? Это такое провокационное слово, с ним связано столько клише и девчачьих фантазий.