— Спасибо. — Она твердо намерена ничем не выдать своих чувств. — Я передам.

Полиция

Раньше бы Клара Рэдли не на шутку перепугалась, если бы ей пришлось сидеть в гостиной на диване между родителями и отвечать на расспросы полиции о парне, в чьей смерти она повинна. Тем более что сосед, похоже, приложил все усилия, чтобы бросить на нее тень подозрения. Но, как ни странно, никакого волнения она не ощущает и в помине. Это оказалось не страшнее, чем сходить на почту.

Клара понимает, что беспокоиться следует, она даже честно старается разделить тревогу матери, но у нее не получается. По крайней мере, не до нужной степени. В каком-то смысле это даже забавно.

— Итак, позволь спросить, почему Стюарт пошел за тобой, — начинает один из полицейских. Мужчина, констебль Хен-что-то-там. Он вежливо улыбается, как и сидящая рядом с ним женщина. Беседа ведется в дружелюбном тоне.

— Не знаю, — отвечает Клара. — Думаю, это Тоби его подговорил. Он славится жестокими шутками.

— Что ты имеешь в виду?

— Что он не очень хороший человек.

— Клара, — строго перебивает Хелен.

— Хелен, не надо, — вмешивается Питер. — Пусть рассказывает.

— Так, — продолжает полицейский. Задумчиво уставившись на бежевый ковер, он делает глоток кофе. — Кстати, у вас красивый дом. Немного напоминает дом моей мамы.

— Спасибо, — с наигранной непринужденностью откликается Хелен. — Мы переделали гостиную прошлым летом. До этого здесь было мрачновато.

— Правда мило, — добавляет женщина.

«Ценительница выискалась», — думает Клара, обратившая внимание на то, что уродливые кудряшки гостьи собраны в пучок, какой часто носят женщины-полицейские, а прямоугольная челка висит на лбу, словно грязевой щиток.

Откуда только эти стервозные мысли?

Ей теперь хочется высмеивать всех и вся, хотя бы про себя. Все такое фальшивое, даже эта комната с дурацкими пустыми вазами и маленьким телевизором, якобы подчеркивающим их вкус, кажется не более естественной, чем рекламный ролик.

— Итак, — возвращается к теме констебль, — он пошел за тобой? И что ты сказала? А он что-нибудь тебе сказал?

— Ну да.

— Что? Что он сказал?

Кларе хочется повалять дурака.

— Он сказал: «Клара, погоди».

Наступает тишина. Полицейские переглядываются:

— И?..

— А потом он заявил, что я ему нравлюсь. Меня это удивило, потому что обычно ко мне мальчишки с такими признаниями не подходят. Но он был пьян и начал наглеть, я попробовала как-то тактично отвязаться от него, а он… неловко даже говорить… он заплакал.

— Заплакал?

— Да. Я же говорю, он был пьян. От него разило спиртным. Но все равно ужасно странно было видеть его в слезах, это совершенно не в его характере. Никогда бы не подумала, что он такой чувствительный, но чужая душа потемки, правда ведь?

— Да. И что случилось потом?

— Ничего. Ну, то есть он плакал. Я, наверное, должна была как-то его утешить, что ли, но я ничего не сделала. Ну и вот.

Женщина с челкой, похожей на грязевой щиток, поднимает глаза от своих записей. Она вдруг как-то насторожилась.

— Вот?

— Да. Ну, он ушел.

— Куда ушел?

— Не знаю. Обратно на вечеринку.

— После того, как ушла ты, на вечеринке его не видели.

— Ну, значит, куда-то еще.

— Куда?

— Понятия не имею. Говорю же, он был не в себе.