Время запугивать.

Он вытаскивает мужчину из воды, на лице у него водоросли, в глазах — страх. Сверкнув клыками, Уилл задает вопрос:

— Кто ты?

Ответа нет. Зато из дома доносится какой-то шорох, слышный только Уиллу. Он оборачивается и видит, что в комнате Питера и Хелен зажегся свет. К тому моменту, как Питер высовывается из окна, он успевает снова окунуть незнакомца в воду.

— Уилл? Что ты там делаешь?

— Суши захотелось. Чтобы еда извивалась, когда ее кусаешь.

— Вылези, ради бога, из пруда.

— Хорошо, Пити. Спокойной ночи.

Мужчина борется изо всех сил, Уиллу приходится опустить его поглубже, чтобы не было брызг. Он надавливает ему коленом на живот, прижимая его ко дну. Питер закрывает окно и исчезает в комнате, видимо полагая, что продолжение разговора еще вернее привлечет внимание соседей.

Уилл снова вытаскивает свою жертву из воды.

Мужчина кашляет и плюется, но пощады не просит.

Уилл мог бы его убить.

Мог бы унести его в небо и убить, на высоте тысячи футов над этой жалкой деревенькой, где никто бы ничего не услышал. Но что-то произошло. Что-то происходит сейчас. Тут, в этом саду, принадлежащем его брату и его любимой женщине, он не так скор на расправу, как обычно. Возникает задержка. Миг, чтобы подумать, прежде чем действовать. Зарождается мысль, что если что-то делаешь, приходится считаться с последствиями. Что, возможно, этот человек оказался здесь из-за какого-то его поступка в прошлом, из-за какого-то спонтанного решения, которое Уилл принял несколько дней, месяцев или лет назад. Убить его означает вызвать новую цепочку последствий.

Уиллу нужен лишь ответ.

— Кто ты такой?

Он видел эти глаза и раньше. И запах этой крови ему знаком. Он уже отмечал в ком-то такой коктейль страха и ненависти. И отчего-то это узнавание делает его слабее.

Не получив ответа, Уилл отпускает безымянного противника, тот пятится в воде, затем поспешно выбирается из пруда. Отступает, все еще пятясь, чтобы не терять Уилла из виду. Идет по дорожке из каменной брусчатки, оставляя на ней мокрый след, добирается до ворот и исчезает.

Через миг Уилл уже проклинает свою слабость.

Он снова опускает руку в холодную воду и чувствует, как рядом быстро скользит рыба.

Хватает ее.

Вытаскивает из воды.

Она бьется в воздухе, пытаясь вырваться.

Уилл приникает к рыбьему животу, снова выпускает клыки и впивается в свою жертву. Высосав невкусную кровь, он бросает рыбу обратно в воду. Затем вылезает на берег и, мокрый насквозь, уходит в свой фургон, оставив мертвую рыбину и топор в пруду.

Сатурн

Вернувшись в свою комнату, Роуэн какое-то время сидит на кровати, бережно держа в руках бутылку вампирской крови.

Он гадает, что случится, если выпить всего чуть-чуть? Если губы сжать так, чтобы в рот попала только маленькая капелька — тогда он точно сможет сдержаться, чтобы не выпить больше.

Шума в саду Роуэн не слышит, потому что его спальня находится с другой стороны дома, зато слышит, как из своей комнаты вышла сестра, и быстренько прячет бутылку под кроватью, рядом со старой куклой из папье-маше, которую он сделал сам сто лет назад, когда мама заставляла его ходить по субботам на детский кружок рукоделия в сельском клубе. (Он не захотел мастерить пирата или принцессу, как вся остальная группа, а выбрал римского бога Сатурна в процессе поглощения собственных детей. На десятилетнюю Софию Дьюсбери это произвело весьма сильное впечатление — увидев, что Роуэн сотворил из крепированной бумаги и красной краски, она разрыдалась. После занятий учительница посоветовала Хелен подыскать своему сыну какой-нибудь другой кружок.)

Сестра открывает дверь в комнату Роуэна и пытливо смотрит на него:

— Что делаешь?

— Ничего. Сижу.