— И?..

— У меня прошел творческий кризис.

— Чувствуешь себя по-другому?

— Сто раз отжался. Обычно и десяти не могу. И сыпь прошла. И голова. Ощущения обострились до предела, как будто я супергерой или вроде того.

— Сама знаю. Здорово, правда?

В комнату входит Хелен:

— Что здорово?

— Ничего.

— Ничего.

Роуэн берет бутылку с собой в школу, а в автобусе садится с Кларой. Они видят, как Ева обгоняет их на такси. Сидя на заднем сиденье, она пожимает плечами и беззвучно произносит: «Отец».

— Думаешь, он ей сказал? — спрашивает Роуэн у сестры.

— Что сказал?

— Ну, что мы…

Клара беспокоится, что их услышат. Она оборачивается назад:

— Что там Тоби затеял?

Роуэн тоже оглядывается и видит, что тот сидит на заднем сиденье в окружении одиннадцатиклассников и что-то им вещает.

Иногда кто-нибудь из них косится на Рэдли.

— Да какая разница?

Клара хмурится:

— Это кровь в тебе говорит.

— Возможно, и тебе стоит подкрепиться. Ты что-то раскисла.

Он показывает на свой рюкзак, лежащий под сиденьем.

Клара смотрит вниз, ей и хочется, и страшно. Автобус замедляет ход. Мимо окна проплывает красивенький кремовый паб «Лиса и корона». Они доезжают до остановки в Фарли. Это остановка Харпера. Вошедшие на ней школьники, похоже, крайне взбудоражены тем фактом, что кто-то пропал.

Это явление Роуэн заметил еще два года назад, когда от приступа астмы на школьном дворе умер Лео Фосетт. Ужасные события как-то возбуждают людей, никто этого возбуждения не признает, но оно светится в их глазах, когда они говорят, насколько опечалены случившимся.

— Нет, — говорит Клара, — не хочу, конечно. Черт, не могу поверить, что ты взял ее с собой. Надо быть осторожнее.

— Ого, что это сегодня с Рэдли? — спрашивает Лора Купер, проходя мимо. — Они так изменились.

Роуэн пожимает плечами в ответ на слова сестры и смотрит в окно на висящий над полем тонкий утренний туман, похожий на неподвижный дождь, — кажется, будто пейзаж покрыт вуалью. Он счастлив, несмотря ни на что. Несмотря на сомнения сестры, несмотря на Тоби и остальных. Он счастлив оттого, что меньше чем через час увидит Еву.

Однако, когда он наконец ее видит — на утреннем собрании она стоит в ряду перед ним, — ощущения почти невыносимы. Обостренный нюх Роуэна улавливает аромат ее крови с его умопомрачительно сложным букетом. Вот она, совсем близко, кусай не хочу.

Может, это из-за того, что Ева сегодня забрала волосы наверх, открыв шею, но Роуэн понимает, что сильно переоценил свое самообладание.

— …наша надежда, — гундит миссис Стоукс на весь зал с кафедры. — Я уверена, каждый из присутствующих в этом зале надеется, что Стюарт Харпер благополучно вернется домой…

Он чувствует запах крови Евы. И окружающий мир исчезает. Есть только ее кровь, обещание вкуса, который, без сомнения, превзойдет все на свете.

— …но пока мы должны молиться о том, чтобы с ним все было в порядке, а также проявлять крайнюю осторожность, гуляя после школы…

Роуэн едва замечает, что подается вперед, наклоняясь все ближе и ближе к Еве, он словно грезит наяву. Но тут сбоку доносится резкий кашель. Негодующий взгляд сестры моментально приводит его в чувство.

Три пробирки

Что Питеру нравилось, когда они жили в городе, так это почти полное отсутствие сплетен среди соседей.

В Лондоне можно было спокойно спать весь день, а ночами пить свежий гемоглобин, и никто не подсматривал за тобой из-за занавески, никто не шептался неодобрительно на почте.