Что касается книг, были выброшены неофициальные исследования о Караваджо и Гойе, купленные на черном рынке, несколько томов поэзии эпохи романтизма, «Государь» Макиавелли, «Грозовой перевал», «По ту сторону добра и зла» Ницше и, самое обидное, «Жажда странствий» Даниэлы Стил. Короче, все, что свято для кровопийцы. Разумеется, «Руководство воздерживающегося» они, наоборот, приобрели и берегли, но надежно упрятали его у себя под кроватью.

Чтобы пополнить свою обескровленную музыкальную коллекцию, они пошли по магазинам. Купили Фила Коллинза, альбом «Грейсленд» Пола Саймона, «Четыре времени года» Вивальди — «Весну» потом ставили каждый раз, когда кто-нибудь приходил на ужин. Обзавелись и книгами, такими, как «Год в Провансе», набрали кучу солидных исторических романов, в которые не собирались даже заглядывать. На их полках больше не появлялось ничего откровенно примитивного, или, наоборот, чересчур высокохудожественного, или маргинального. И во всем остальном они по мере возможностей придерживались исконных вкусов деревенских жителей среднего класса, не пьющих крови.

Но, несмотря на все превентивные меры, неизбежные проколы так или иначе случались. Например, Питер упорно отказывался вступить в крикетный клуб, как его ни уламывали другие обитатели Орчард-лейн.

А однажды к ним зашла Маргарет с почты, и ей чуть дурно не сделалось при виде картины Хелен — обнаженной женщины, лежащей на шезлонге с раздвинутыми ногами. (После чего Хелен убрала старые холсты на чердак и начала рисовать акварели с яблонями.)

Но чаще всего привлекали лишнее внимание их ничего не подозревающие дети. Бедняжка Клара обожала животных, а они ее к себе не подпускали. Роуэн в начальной школе огорошивал учителей своими попытками к сочинительству (кровосмесители и детоубийцы Гензель и Гретель в бегах; приключения Колина, любопытного каннибала; вымышленная автобиография, по сюжету которой он всю жизнь прожил в гробу).

Больно было смотреть, как дети тщетно пытаются завести настоящих друзей, а когда над Роуэном начали издеваться, родители всерьез задумались над вариантом домашнего обучения. Это позволило бы ему постоянно находиться в тени и спасло бы от придирок одноклассников. В конце концов Хелен неохотно, но твердо отвергла подобный выход из положения, напомнив Питеру главную заповедь «Руководства»: адаптируйтесь, адаптируйтесь, адаптируйтесь.

Такой подход более или менее работал, однако не мог гарантировать полного избавления от слухов, как не мог обещать и того, что кто-нибудь из детей, с которыми общаются Клара и Роуэн, не доведет их, соблазнив или запугав, до приступа ОЖК.

И вот сейчас, в понедельник утром, сплетни лезут из всех щелей, подбираются в ним все ближе, грозят реальной опасностью. Питер находится в приемной, просматривает свою почту и лист предварительной записи. Краем уха он слушает Элейн, у которой, наверное, все биологические процессы в организме прервутся, если она пропустит понедельничный утренний ритуал обсасывания прискорбных происшествий. Трагическим театральным шепотом она сообщает одной из пациенток Джереми Ханта:

— То, что случилось с мальчиком из Фарли, просто ужасно.

— Да, я знаю. О боже, это просто чудовищно. Я видела сегодня репортаж по местному телевидению.

— Он просто исчез.

— Я в курсе.