|
Он глянул на Даниэля, но направился к жене и поцеловал ей руку, которой она не отняла. Вокруг него витал аромат вербены, мелиссы. - Вот и я, мой друг! Но что случилось? Право, я огорчен... Даниэль с радостным лицом подошел к нему. Он привык любить отца, хотя в раннем детстве долго выказывал матери ревнивую нежность и не желал делить ее ни с кем; еще и сейчас он с безотчетным удовлетворением относился к постоянным отлучкам отца: ничто не мешало тогда их близости с матерью. - Значит, ты дома? Что же мне про тебя рассказывали? - сказал Жером. Он взял сына за подбородок и, хмуря брови, долго глядел на него, потом поцеловал. Госпожа де Фонтанен продолжала стоять. "Когда он вернется, - сказала она себе еще неделю назад, - я его выгоню". Ее решимость и ожесточенность не поколебались ничуть, но он захватил ее врасплох, он держался с такой обезоруживающей непринужденностью! Она не могла отвести от него глаза; боясь признаться в этом себе самой, она ощущала, как ее волнует его присутствие, как по-прежнему чувствительна она к нежному обаянию его взгляда, улыбки, жестов: это был единственный мужчина ее жизни. Ей в голову пришла мысль о деньгах, и она ухватилась за нее, чтобы оправдать свою пассивность: как раз утром ей пришлось пустить в ход последние сбережения; она не могла больше ждать; Жером это знал, он, конечно, принес ей деньги за месяц. Не зная, что ответить, Даниэль повернулся к матери и внезапно прочел на чистом ее лице нечто такое, - вряд ли он смог бы определить это выражение, - нечто такое странное, такое личное, что поспешно, с каким-то стыдливым чувством, отвел глаза. В Марселе он утратил также и простодушие взгляда. - Побранить его, друг мой? - спросил Жером, сверкнув зубами в мимолетной улыбке. Она не сразу отозвалась. И наконец обронила с мстительной интонацией: - Женни была на волосок от смерти. Он отпустил сына и шагнул к ней с таким испуганным лицом, что она тут же готова была простить ему все, лишь бы избавить его от боли, которую сама же хотела ему причинить. - Опасность миновала, успокойтесь! - вскрикнула она. Она заставила себя улыбнуться, чтобы поскорее успокоить его, и эта улыбка означала, по существу, мгновенную капитуляцию. Она тотчас сама это поняла. Все кругом словно ополчилось против ее женского достоинства. - Можете взглянуть на нее, - добавила она, заметив, как дрожат его руки. - Только не разбудите. Прошло несколько минут. Г-жа де Фонтанен села. Жером вернулся на цыпочках и плотно прикрыл за собой дверь. Его лицо светилось нежностью, но тревоги уже не было; он опять засмеялся и подмигнул: - Если б вы видели, как она спит! Лежит на самом краю, под щечкой ладошка. - Его пальцы очертили в воздухе изящные контуры спящего ребенка. - Она похудела, но это даже к лучшему, она только похорошела от этого, вы не находите? Госпожа де Фонтанен не отвечала. |
