— Вы же не могли на самом деле почувствовать холод, — заметил я.

— Нет, но его можно увидеть. Блин, его почуять можно. Не своими органами чувств, конечно. Эмоциями. Понимаете?

— Да, думаю, что понимаю.

— Если бы там хоть звезды светили… хоть что-нибудь в этом роде… Одна тьма кругом. Мы видели только в отраженном свете своих прожекторов. Мне бы хотелось сбросить на планету парочку термоядерных бомб. Просто чтобы там хоть что-нибудь случилось.

— Это не оказало бы на нее существенного воздействия.

— Наверное, вы правы. — Он рассмеялся. — А вы отличный слушатель, вы это знаете?

— О, я про Селентенис все знаю. Мы с братом были на корабле, который открыл эту планету.

Он воззрился на меня с новым интересом.

— Тогда вы, надо полагать…

— Роберт Стемминг. — Я протянул ему руку.

Он энергично потряс ее.

— Как же это я не догадался, с кем говорю.

— Кстати, мой брат там, наверху, — продолжил я. — Вероятно, вам будет интересно с ним пообщаться?

Он встревожился.

— Нет! В смысле, у меня тут в соседней комнате… э-э, назначена встреча…

Он попятился. Настал мой черед рассмеяться.

Остаток вечера я пребывал наедине с собой, бросив гостей на попечение моей опытной и общительной супруги. Я не любитель толпы. В последнее время у меня развилась тяга к мирной уединенной жизни.

Около двух пополуночи я услышал, что шум вечеринки начинает стихать. В гостиной еще общались приглушенными голосами несколько человек, но и они, скорее всего, задержатся от силы на час.

Я решил, что могу теперь подняться наверх, к брату.

Джека навещают немногие, и не скажу, что виню их за это. Во всей истории ощущается нечто крайне мрачное.

Я же не боюсь его. Я взбежал по деревянной лестнице на чердак. Там мы держим Джека. Вместе с ним на чердаке поселилась плесень; Джанет никогда не утруждала себя подняться туда и убрать лестницу или сам чердак. Я то и дело смахивал с лица приставшую паутину. Остановясь у двери, я услышал мерное низкое гудение машин на той стороне.

Я открыл дверь и ступил внутрь. Чердак освещен тусклым желтым электрическим светом; лампочка все время горит, потому что я забыл установить выключатель. Справа от двери змеится по полу и уходит в стену толстый кабель энергопитания. Нам нужно много энергии, чтобы поддерживать низкую температуру.

На грязном столе напротив дверного проема покоился контейнер из силиконового полимера длиной два фута, окруженный охладительной аппаратурой профессора Жукера.

Закрыв дверь, я пересек помещение.

— Как ты сегодня, Джек? — спросил я.

Последовала заметная пауза, и наконец из динамика, присоединенного к канистре, раздался усталый голос.

— Не жалуюсь, Роберт, — обреченно проговорил он.

Братец Джек, а чего только я ни пережил рядом с тобой!

Мы были вместе с дня нашего рождения, Джек и я. Я появился на свет первым, а Джек неуклюже протолкался следом. По крайней мере, так мне нравилось думать.

Вероятно, я ему даже руку протянул. С тех пор я все время оглядывался через плечо и помогал ему выбраться из передряг.

Без передряг твоя жизнь немыслима, не так ли, Джек? Это в твоей натуре — влезать во всякие хлопоты. Сомнительное предприятие, занятие, чреватое компрометацией репутации, щекотливая ситуация — ты кидался туда без промедления, ни с кем не считаясь.