Другая особенность туманности Монтгомери: в ней самой звезд нет. Никто не знает, почему это так. Внутренность туманности поэтому не разогрета, в отличие от большинства аналогичных вроде Угольного Мешка, и, если нам повезло, окажется, что в глубинах Монтгомери тепловая активность отсутствует вовсе.

Мы стояли у обзорного иллюминатора и разглядывали близкую туманность. У Джека вид был унылый, а вот профессор Жукер просто лучился счастьем.

— Это обнадеживает! — восклицал он. — Это чрезвычайно обнадеживает!

Мы включили масс-детектор и, определив координаты участка туманности, где находилось самое крупное скопление вещества, двинули прямо туда.

И снова оказались во мраке: корабль рассекал носом непроглядную тьму.

Жукер с неутолимым интересом следил за показаниями сенсоров.

— Температура падает, — возвестил он.

— Ну а чего ж вы ожидали? — огрызнулся Джек.

Надо сказать, что, проведя месяц в полете, мы с Джеком оба дошли до предела. В тот день у меня было необычно хорошее настроение, и это, полагаю, злило Джека еще больше.

Жукер хмурился, наблюдая, как продолжает падать температура.

— У нас могут возникнуть проблемы, — предостерег он. — Да, знаю, мы приняли меры предосторожности, но учтите, что при околонулевых температурах физика материалов меняется, и ничего с этим не поделаешь.

— Я в курсе, — бросил Джек. — Вы ж не хотите сказать, что корпус треснет, ведь нет? Он атомно-силовой краской покрыт.

— Да, это, конечно, поможет. Ну ладно, поглядим. Возможно, придется подпитывать краску энергией, чтобы она сохраняла прочность.

Джек застонал, оглянулся на меня и хмыкнул.

— Если что-нибудь стрясется, я просто лягу в койку и натяну на голову одеяло.

— Что же до меня, — сказал я, когда Жукер покинул комнату, — то, если начнет холодать, я стану думать о возвращении и объятиях Джанет.

Он окинул меня странным взглядом, словно соль шутки до него не дошла.

— Я так и думал, что ты это скажешь. Ты всю дорогу только о девчонке и болтаешь.

— А почему бы и нет? — ощетинился я. — Ты просто ревнючка.

— Гм. Не в этом дело. Мы о добыче обязаны думать, и ни о чем больше. Не превращайся в невротика, пожалуйста.

Я слегка удивился, но промолчал. Джек сел за панель управления и с отсутствующим видом пробежался пальцами по регуляторам. Он еще некоторое время с натужной деловитостью болтал обо всем подряд — с ним иногда такое случалось, — но постепенно увял и поскучнел, а я и без того к нему не прислушивался.

Профессор Жукер проводил почти все время, отслеживая показатели сенсоров на корпусе. Они не были полностью отведены под мониторинг состояния корабля, так что сканеры дальнего охвата он распределил по всем направлениям. Ему не терпелось выяснить, сколько энергии просачивается через газопылевой покров.

Настал день, когда профессор торжествующе ворвался в рубку.

— Я уже час наблюдаю за детектором на корме, — заявил он. — С той стороны ничего не приходит!

Ничего. И со всех остальных направлений — тоже. Мы были отрезаны от внешней вселенной. Область пространства диаметром несколько сотен световых лет, полностью лишенная энергии.

Но еще несколько дней пути оставалось нам до Селентениса.

Профессор Жукер мог с уверенностью заявить, что ни один фотон лучистой энергии никогда не касался поверхности этого мира за всю историю до нашего прибытия.