Он-то поставил, а она-то — извольте радоваться, приперлась…

Мерлин не влюбился в Джимми с первого взгляда — это он и сам понимал. Он не испытывал в ее присутствии известного мужского волнения и плотской тяги. Она ему нравилась живостью характера, уверенностью, авантюризмом и полнейшей свободой: хочет человек носиться на байке — и носится, хочет колобродить по ночам — и колобродит. Если Кузька была младшим братишкой, то Джимми он хотел бы видеть старшей сестрой. Но между братом и сестрой не возникает такое мистическое притяжение, чтобы одновременно загнать их то на кладбище, то в лес.

Причины своих-то поступков он знал. А вот ее что заманивало в места, где много лет назад велась съемка пленочником на монохромную пленку?

В город Мерлин возвращался автобусом — повезло ему, автобусы на той дороге появлялись четырежды в сутки, а он вовремя вышел к остановке. И в этом тоже было что-то мистическое — шофер сказал, что до автовокзала не доедет, а отправится в свой автопарк, что-то у него в двигателе треснуло. Автопарк был на окраине, но кратчайшая дорога к нему вела через «спокойный центр», где жила Джимми.

Мерлин высадился в квартале от ее дома.

Если она сразу из леса отправилась домой, то уже четыре часа назад прибыла. Но вряд ли она станет четыре часа сидеть дома (Мерлину казалось, что она, занятая делами двух фирм, показывается там очень редко). И, в конце концов, не все ли равно, где она? Ближайшая игра — через неделю, задания по поздравлениям она раздала, репетировать с актерами часто доверяет Волчищу.

Может, поехала на встречу с тем мужчиной?

За все время работы в «Беги-городе» Мерлин не заметил присутствия мужчин в ее жизни. Хотя по этой части он был не больно наблюдателен — о том, что Кузька с Лесем собираются пожениться, узнал, завалившись однажды к Лесю без предупреждения и буквально вытащив парочку из кровати. А ведь мог бы заметить, что они и в обнимку ходят, и за руки держатся.

Мерлин сам себе редко врал — разве что, когда дело касалось матери. Он подводил железобетонный фундамент под свое раздражение и, естественно, преувеличивал материнские грехи. Но вот, идя с рюкзаком по «спокойному центру», он вдруг решил сделать крюк и заглянуть в здешний «Пятачок», взять какой-нибудь нарезки и хлеба на ужин. Хотя точно такой же «Пятачок» был буквально рядом с домом.

Хитрость была в том, что идти в супермаркет следовало мимо Джимминого дома. Он прошел и ничего подозрительного, естественно, не заметил.

«Пятачок» выстроили возле сквера, заодно приведя там в порядок детскую площадку и устроив простенькое кафе под открытым небом. Мерлин пересек сквер по диагонали и совсем было влетел в огромные двери «Пятачка», но притормозил. Что-то мелькнуло перед глазами, сперва не было опознано, миг спустя — опознано с каким-то ошалелым недоверием. Он обернулся и увидел Джимми с детской коляской.

На сей раз Джимми его не заметила — она катила коляску, занятая только лежавшим внутри младенцем.

Мерлин проскочил мимо дверей и занял наблюдательный пункт за огромным рекламным человеком, сделанным из разноцветных шаров. Человек зазывал на скидки и жонглировал процентами.

Это не мог быть ее ребенок! Джимми никогда не спешила домой к ребенку! Вот Анечка, которая оформляла заказы и занималась бухгалтерией, — та спешила. И дочка была главной темой ее жизни — помимо работы, она была в состоянии говорить только о малышке.

С другой стороны, если у Джимми есть мать — то, может, ее и приставили к ребенку?

О воспитании младенцев Мерлин имел самое туманное понятие.