|
— Ваш брат, ваше высочество, — сказал Себастьян спокойно, — как-то невзначай помянул мою родословную. — Мой брат? Когда же это? — Помните, как-то вечером он рассказывал здесь историю князя Ференца Ракоци? Герцог ошеломленно захлопал глазами. — Около века назад Ракоци, властители Трансильвании, были могущественны и богаты. Австрийский император победил их и конфисковал все владения. Мой предок, князь Ференц, потерял жизнь в боях, надеясь отвоевать власть и богатство. В тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году его вдове пришлось отдать своих детей как пленников. Они были воспитаны при венском дворе, император объявил себя их опекуном и обещал обеспечить им достойное образование. Это был случай моего прадеда Ференца-Леопольда. Когда он повзрослел, император вернул полагавшуюся ему долю родовых земель, правда, с большими изъятиями. Герцог Вильгельм казался ошеломленным. — В тысяча шестьсот девяносто первом году, — продолжил Себастьян, — Ференц-Леопольд женился на некоей благородной девице Текели… — Но я полагал, что он женился в Кёльне на Шарлотте-Амелии, дочери ландграфа Карла Гессен-Ванфридского, — прервал его герцог Вильгельм. — Вторым браком, после смерти жены. От первого же у него родился мальчик, — продолжил Себастьян, пристально глядя на герцога. — Воспитание этого мальчика было доверено герцогу Жану-Гастону Медичи. — Так этот мальчик и есть вы? — вскричал герцог. Себастьян кивнул. — Когда Ференц Второй, как и его отец, восстал против австрийской оккупации, он тоже был побежден, а его владения снова конфискованы. Имя Ракоци было предано забвению. Два мальчика, которых ему родила вторая жена, Йозеф и Георг, взяли себе другие фамилии, один Сан-Карло, другой Сент-Элизабет. — А вы… — Следуя их примеру, я назвался Сен-Жерменом. Герцог Вильгельм застыл в своем кресле, погрузившись в размышления. — Значит, вы один из Ракоци? Себастьян кивнул: — Ференц-Леопольд был богат. Людовик Четырнадцатый купил для него земли у Марии, королевы Польши, и сделал ему другие дары. Герцог поднял брови. — Ференц-Леопольд оставил состояние своим наследникам, — продолжал Себастьян, — указав душеприказчиками герцога Бурбонского, герцога Майского и графа де Шарлеруа Тулузского. — Так вот откуда ваше богатство. — И казначейство Франции еще не все выплатило. — Теперь я понимаю благорасположение к вам Людовика Пятнадцатого. Почему же вы не откроете все это? — Открою, если меня вынудят оставить мои укрепления. Но мне не нравится выставлять напоказ славу своих предков, словно сам по себе я ничего не значу. Себастьян нашел наконец то, чем можно заткнуть клюв этой болтливой сороке, маркграфине Бранденбургской. Да, благодаря розыскам, предпринятым друзьями-тамплиерами, он знал наверняка: нет никаких доказательств, что девица Текели вышла замуж за Ференца-Леопольда, но ничто не доказывало и обратное. Что же касается ребенка, то, как выяснил Себастьян, он умер в четырехлетнем возрасте; однако если бы кто-то докопался до этого, граф де Сен-Жермен надменно бы возразил, что смерть юного Ракоци была всего лишь имитирована, чтобы уберечь его от мести Габсбургов и младших братьев. |
