|
Он сделал еще один большой глоток шампанского. — Король Франции доверил вам миссию у англичан? — Да, ваше величество. Его поручение было продиктовано мудростью, поскольку целью моей миссии являлось установление мира. Франция и Англия добились бы гораздо большего, если бы стали жить в мире, а не воевать, ведь войны истощают как людские резервы, так и финансовые запасы. — Но отчего же миссия не достигла успеха? — Увы, есть во Франции некоторые особы, поставщики, которые занимаются как раз снабжением армии, им гораздо выгоднее война, чем мир. Они купили министра Шуазеля и его посла в Гааге, и те противодействовали моим переговорам. Все это было правдой, но правдой, если можно так выразиться, несколько преувеличенной. Себастьян решил набивать себе цену и завоевывать доверие царя. В своем притворстве он намеревался зайти далеко. — Что свидетельствует, ваше величество, о том, как нужны королю люди порядочные и достойные. Воронцов с умным видом покивал головой. — Надо, чтобы вы рассказали мне об этом как можно подробнее, — сказал царь. — А сейчас пора ужинать. Прошу. В зале был накрыт огромный стол: тридцать приглашенных сидели друг напротив друга, вдвое больше насчитывалось слуг. В камине, таком огромном, что в нем можно было бы сжечь целый лес, потрескивал огонь. Справа от себя царь усадил графиню Елизавету Воронцову, а слева — Себастьяна. Неслыханная честь. На другом конце стола восседал Воронцов. Шум голосов, который усиливался оркестром, был таким, что каждый сидящий мог слышать только своего ближайшего соседа. На первое подали бульон. Поскольку он был прозрачным, капли, которые упали на шейный платок императора, заметны не были. Что не относилось к пятнам розового соуса, полученным при поедании рыбы. За это время кубок царя наполнялся дважды. Речь его величества становилась все более сбивчивой и невнятной. Когда царь наклонился к Себастьяну, чтобы сообщить ему, что на кухне священнодействует французский повар, пришлось приложить усилия, чтобы разобрать фразу. В такой ситуации следовало ограничиться короткими ответами, и, когда царь спросил своего соседа, каково, по его мнению, должно быть первое качество монарха, Себастьян ответил: — Властность, ваше величество. Этот ответ в высшей степени удовлетворил не только самого монарха, но и графиню Воронцову. Решительно граф Сен-Жермен оказался именно таким гостем, какие всегда приходятся кстати. В девять часов вечера, когда после картофельного салата и рагу из утки на десерт подали апельсиновый шербет, ужин закончился, и гости перешли в музыкальный салон. Царь спросил Себастьяна, правду ли говорят, будто он музыкант. Получив положительный ответ последнего, он попросил Себастьяна продемонстрировать еще один из его многочисленных талантов и удобно устроился в широком кресле. Сен-Жермен сел за клавесин и заиграл «Танцы дикарей» из «Галантной Индии» Рамо, но в собственном переложении. Удивление и любопытство сменились искренним восхищением. Как, этот дипломат — потому что все считали его дипломатом, правда, никто не мог сказать, какой именно страны, — еще и играл на клавесине! Да как искусно! Когда отрывок был закончен, царь первым бурно зааплодировал, присутствующие последовали его примеру и попросили исполнить еще что-нибудь. Себастьян повиновался. |
