|
Французская пословица гласит, что лучше обращаться к Господу Богу, чем к его святым. Петр III расхохотался. — Ах, как вы правы, граф! Я понимаю причину вашей популярности при монарших дворах Европы: здравомыслие! Здравомыслие! Вот первое качество политического деятеля. Но передо мной пример Фридриха. Не стоит позволять низким умам что-то замышлять втемную. Вокруг Екатерины строит козни сборище интриганов. Я не знаю, что они себе воображают, но вчера я отдал приказ арестовать одного из самых опасных из них, некоего Пассека. Себастьян судорожно сглотнул слюну; у него имелись все основания опасаться, что следующим станет Григорий Орлов. — Более того, — продолжал царь, — я решил покончить с наглым соседом. Скажите, что вы думаете о короле Дании? — О Фридрихе Пятом? Я провел несколько дней во дворце Кристианборга и… — Вы его знаете? Мой бог! Я назначу вас чрезвычайным и полномочным послом, граф! Скажите, что это за человек? Воронцов тоже был заинтригован; он даже наклонился вперед, чтобы лучше слышать. — Меньшее, что я могу сказать, — ответил Себастьян, — это то, что ему-то как раз властности и не хватает. Его духовник пытался меня убить, и представьте себе, ваше величество, хотя я сам раскрыл этот чудовищный заговор, король его помиловал! Так что мне пришлось в спешке покинуть Данию. — Невероятно! — воскликнул Воронцов. — Но кто же был этот духовник и почему он собирался вас убить? — Духовника звали Норгад, и он, когда мы ужинали, стал уверять, что наука противоречит религии… — Вот уже поповское мышление! — перебил царь, ударив кулаком по столу. — Он принялся вопить, что я явился специально для того, чтобы поднять мятеж, и намереваюсь сровнять королевство с землей. — Хорошо бы вы так и сделали! — воскликнул Воронцов. Ситуация сложилась вполне благоприятная: Себастьян не только развеял сомнения царя и Воронцова, но вызвал новый прилив симпатии к себе. — И что же было дальше? — Три подозрительных человека стали преследовать меня на улице. Я спрятался в трактире и сбежал через потайную дверь, чтобы позвать на помощь гвардейцев, которые их и арестовали. Они признались, что собирались меня убить и бросить мой труп в канаву, и назвали имя подстрекателя: это был Норгад. Он также был арестован, но упорствовал в своем исступлении, клянясь, что я посланник дьявола. — Так что вы не являетесь другом ни самого Фридриха, ни его страны, и это прекрасно, — сделал вывод царь. — Мне бы не хотелось огорчать вас. Этот царек имеет наглость оспаривать у меня Шлезвиг и Голштейн. Мне придется преподнести ему урок хороших манер. Как только мы разработаем план кампании, что займет не более трех дней, я пошлю войска, чтобы захватить обратно земли, которые издавна принадлежат моему семейству. Какая дурацкая беседа! Можно было подумать, что это ребенок жалуется на свои детские обиды и сводит счеты с куклами. Но, по крайней мере, напрашивался вывод: грядут события. Сейчас 21 июня, следующая неделя будет решающей. Еще хорошо бы знать, каковы намерения царя относительно жены. — А что, датчане действительно так богаты, как об этом все говорят? — внезапно спросил царь. — Состояние нейтралитета позволило им наладить весьма прибыльную торговлю с Вест-Индией, а также с западными индийскими штатами, — ответил Себастьян. |
