|
Себастьян повиновался. Наконец царь объявил, что граф достоин сыграть концерт с королем Пруссии, почему-то вбив себе в голову, будто Себастьян аккомпанировал королю Пруссии на флейте. Потом Петр поднялся, дав понять, что собирается покинуть зал. Состояние царя свидетельствовало о том, что он не слишком хорошо держится на ногах. Никаких сомнений, людская молва оказалась права: царь пил, причем все больше и больше. Однако он постарался собраться с мыслями и заявил: — Я искренне счастлив, что вы находитесь в замке, граф, потому что уверен, вы нам продемонстрировали еще далеко не все ваши таланты. Я надеюсь, что завтра утром мы сможем поговорить серьезно. Прошу вас в мой кабинет в девять часов. Канцлер также будет присутствовать. Спокойной ночи. Дамы сделали глубокие реверансы, мужчины поклонились, и Петр III направился к двери в сопровождении Воронцова и еще двух министров. У Воронцовой хватило разума соблюсти приличия и не последовать за ним тотчас же. Впрочем, в том состоянии, в каком находился царь, он вполне мог бы лечь спать с какой-нибудь из своих любимых кукол. Весь вопрос в том, сумеет ли Петр III достаточно протрезветь к назначенному часу. 14. НАЕДИНЕ С ПЬЯНЫМ БЕЗУМЦЕМ В РУССКОМ ЗАМКЕ — Вы видели царицу Екатерину после своего приезда? — спросил Петр III, свежевыбритый, в расчесанном парике и явно успевший протрезветь. Тон был повелительным. Воронцов, плотно сжав губы, полуприкрыв глаза, демонстрировал полнейшее безразличие к происходящему, но Себастьян готов был держать пари, что именно канцлер инспирировал этот вопрос. Решительно этот граф де Сен-Жермен был слишком вежлив и любезен, так не бывает; без сомнения, он скрывает какие-то тайные намерения. Разве не он каких-нибудь два года назад сидел справа от Екатерины во время ужина в Кремле? — Нет, ваше величество. По правде сказать, я намеревался засвидетельствовать императрице свое почтение вчера вечером. Могу надеяться, она не хворает? — Скоро захворает, — раздраженно ответил царь. Себастьян удивленно поднял брови и схватился за грудь, чтобы яснее выразить свое смятение. — Вы столько всего знаете, разве вам не сообщили? — О чем, ваше величество? — Я намереваюсь потребовать развода. Граф де Сен-Жермен снова изобразил удивление, и так же преувеличенно театрально. — Мне не приходилось об этом слышать ни в Вене, ни в Берлине, ваше величество, и я сожалею об этом неприятном обстоятельстве. Лицо Петра III разгладилось. Канцлер вздохнул с явным облегчением. — Не стоит сожалеть. Все мои, как вы изволили выразиться, неприятные обстоятельства закончатся с разводом. Вы же сами сказали мне вчера, что, по вашему мнению, первое качество монарха — властность? — Да, ваше величество. — Никакая властность не в силах обуздать распущенность неверной супруги. С меня довольно. Но я полагал, что слухи о супружеской неверности этой женщины стали темой для дипломатических хроник. — По правде сказать, я вижусь не столько с дипломатами, сколько с их хозяевами, ваше величество, и в наших беседах мы не касаемся темы супружеской гармонии. |
