|
— Боже мой, граф, я хочу надеяться, что ваши заботы оставят вам немного свободного времени и я буду иметь счастливую возможность насладиться вашим обществом и вашей беседой. — Простите мое отсутствие, — ответил Себастьян. — Я и в самом деле был занят со дня моего приезда. — Я вижу, что ваша деятельность принесла плоды, — с понимающей улыбкой заметил Ротари. — Ибо, насколько я понимаю, сегодня ночью у нас поменялся монарх. Ротари был достаточно умен, чтобы понимать: к изменению режима его гость приложил руку, причем, похоже, рука эта держала оружие. Архитектору прекрасно было известно, что Себастьян не игрок, не гуляка, и его возвращение под утро исторической ночью говорило о многом. — Смена уже произошла? — спросил Себастьян. — В Санкт-Петербурге ходят такие слухи. — Где царь? — Кажется, об этом никому не известно, хотя за ним отправились три полка. Но я не стану жаловаться на то, что у меня поменялся хозяин. Художественные вкусы Петра представлялись нам, как бы это помягче выразиться, несколько кричащими. — Вы хотите сказать — прусскими. — Фридриховскими, — с лукавой усмешкой поправил архитектор. Себастьян забеспокоился: хотелось бы получить известия, но каким образом? Барятинский и шевалье де Барбере уехали с войском. А что, если царь под угрозой свержения бежал морем? Не призовет ли он Фридриха Прусского на помощь? В пять часов пополудни в особняке в Графском переулке появился шевалье де Барбере, усталый и изможденный. — Я решил, что, прежде чем отправиться домой и отдохнуть, имеет смысл заехать к вам и сообщить новости, — объяснил он свой визит. — Мы прибыли в Ораниенбаум около девяти. Царя не было. Я не знаю, кто предупредил его о перевороте, но он попытался добраться до Кронштадта. Наверняка намеревался сесть там на корабль и отправиться в Пруссию. Барятинский предполагал, что Петр может попытаться сбежать. У князя были солдаты, чтобы преградить Петру дорогу. Барятинскому удалось перехватить царя на обратном пути в Ораниенбаум, тот был со своим адъютантом и двумя офицерами. Барятинский посадил Петра под арест в замок. Воронцова отправили под арест еще раньше. Двух вестовых послали предупредить императрицу. Тем временем в гостиной появился граф Ротари. Он услышал последние слова. Итальянец более не мог сомневаться в том, какую роль сыграл в этих событиях его гость. — Голштинский полк не оказал сопротивления? — осведомился Себастьян у Барбере. — Несколько солдат высыпали из казармы, встревоженные шумом, но когда они увидели, что их окружили около трех тысяч человек, то повели себя благоразумно: пошли на переговоры. Я, во всяком случае, не слышал ни одного выстрела. Впрочем, как сказал мне Григорий Орлов, там была всего половина полка. Себастьян обдумал услышанное. — Вы удовлетворены, граф? — спросил Ротари у Сен-Жермена. — Насколько я могу быть удовлетворен удачной демонстрацией физического опыта, — ответил наконец Себастьян. — Физического опыта? — не понял итальянец. — Мы увидели, что слабое химическое тело оказалось разрушено телом более сильным. Петр Третий не смог противиться силе русского духа. |
