|
Женщина быстро оделась и ушла, а напоследок успела мне шепнуть: «Вы желали меня, и вот теперь я ваша!» Отец, вы можете все-таки объяснить мне, что вас так насмешило? — Я был ее воздыхателем, — ответил Себастьян, пытаясь придать себе серьезный вид. — Баронесса Вестерхоф много лет отказывалась проявить ко мне благосклонность, и я уже не знал, что и думать. Именно она призвала меня в Россию. Заговор, в котором баронесса принимала самое активное участие, удался, и она отдалась вам, словно трофей, полагая, что отдается мне. Ведь она не подозревает о вашем существовании и о нашем с вами сходстве. — Отец, но это ужасно… — смутился Александр. — Право, мне так неловко. — Вовсе нет, Александр, поверьте мне. Я искренне рад, что вам так повезло. Но Александр тем не менее выглядел огорченным и расстроенным. Себастьян взял сына за руку: — Александр, послушайте меня, помните, когда-то в Индии вы сказали, что хотите быть мной? — Да, но не так. — Мы не способны предвидеть все. Теперь вы — это я. В некоторых обстоятельствах, во всяком случае. Примите это. — А вы? — Я тоже, я — это вы, Александр, — улыбаясь, произнес Себастьян. — Но, может быть, в глубине души вы раздосадованы? Разве вы не добивались этой женщины? — Я был пленен. И она знала об этом. Еще не будучи знакома со мной, она поверила, что сможет вовлечь меня в заговор, если я буду ею увлечен. Это говорит о том, что никаких особых чувств ко мне она не испытывала. Разве можно искренне привязаться к женщине, которая рассматривает тебя как инструмент своих политических замыслов? Александр всматривался в лицо отца, пытаясь проникнуть в его душу и понять, о чем он думает. Себастьян поудобнее устроился в кресле. — Я уже несколько месяцев так не веселился. И это благодаря вам. Поверьте, я смеялся от всего сердца. — Выходит, эта женщина просто использовала вас. Может быть, стоит открыть ей истину? Это стало бы вашей местью. — Нет, — покачал головой Себастьян. — Она все равно не поверит. — Даже если мы оба предстанем перед нею одновременно? — Подумайте, Александр, какая дилемма встанет перед этой женщиной. Если она была честна, то сказал а бы себе, что ее объятия предназначались мужчине, которого она желает вознаградить за его миссию, но тело оказалось отдано другому. Какую преданность и верность должна бы она предпочесть? Верность тела? Или верность духа? И в том и в другом случае получается, что она совершит предательство. Я отказываюсь открыть ей правду не оттого, что недостаточно деликатен, я забочусь о ее душевном равновесии. Себастьян помолчал. — Впрочем, сомневаюсь, чтобы она была честна. В этом случае прошу вас задуматься о том, какой вред могла бы причинить нам обоим баронесса, узнай она нашу тайну. Она стала бы распространять недоброжелательные слухи, которые обошли бы всю Европу. Александр по-прежнему казался смущенным и растерянным. Наконец он покачал головой и улыбнулся. — Признаю, что приключение было необычным. Я, по правде сказать, до сих пор не могу прийти в себя. — Если мыслить философскими категориями, мы с вами оба так называемые «термины», то есть части силлогизма, — сказал Себастьян, провожая Александра к дверям. |
