Изменить размер шрифта - +

— Не стоит упоминать всуе Иисуса из Назарета, он, как мне помнится этого делать не велит. Да и что такое за день сегодня, что вы так противитесь?..

— День, как нельзя, более подходящий и упрямство ваше, господин барон, я понимаю как трусость, но с этим никуда не денешься в любой день — Не смейте! Кто дал вам право обвинять меня в трусости?! Я должен вам, да, должен, но не смейте забываться! Я — барон фон Паллен!

— Сие обстоятельство нам известно И если других объяснений вашему нежеланию сделать все дело сегодня, кроме тех, что так и не прозвучали, у вас, господин барон фон Паллен, нет, то извольте прекратить истерику и начинайте немедленно действовать, как мы договорились — Но Ирэн! Она же не может оставаться здесь одна. Она проснется, наконец, и потом все поймет — Ваша сестра и не останется здесь одна, потому что она теперь же поедет с нами — Нет! — голос Стива и без того срывающийся во время всего разговора на безобразный тонкий, женский какой-то крик, сейчас более всего казался визгом, — Нет! Вы не смеете посвящать ее в это! Она не может…

— Она посвящена и ко всему готова, куда более вас, друг мой — Это невозможно… Я вам не верю… Ирэн, она не может с этим согласится Никогда! Никогда!

— Мы теряем время и это жаль Но извольте подождать еще минуту.

— Зачем это, Ворон? Зачем нам нужна эта истеричка там?

— Я так хочу И в этом есть часть моего плана. Сейчас я приведу ее Тело Ирэн, замершее у двери и сжатое, как пружина, стремительно распрямилось и безошибочно рванулось в направлении к постели, которую она покидала почти в бреду и в кромешной тьме — в ней снова ожил инстинкт грациозного и сильного хищника Она метнулась сквозь прохладную темень, как и прежде не задев ни одного предмета и почти бесшумно Когда тяжелые створки двери начали медленно отворяться, рассекая темноту пространства тонкой полоской яркого света, она уже лежала, закутавшись в холодный шелк покрывала, затаив дыхание, от чего ей казалось-и сердце остановилось в груди, чтобы не выдать ее тому, кто мягко ступал сейчас в полумраке, уверенно и неотвратимо приближаясь Она слышала весь их жуткий разговор, но смысл его так и не стал ей до конца понятен, потому что мысли ужасно, хаотично, стремительно кружились в ее голове и конечно же, страшно путались Она, то воспринимала реальную нить беседы и понимала тогда, что речь идет не о ней, а о ее матушке, в отношении которой затевается чудовищное, чего так боится, но не смеет противится Стива То, снова ощущая себя валькирией и королевой, принимала все на свой счет и готовилась к новому кровавому сражению и непременно предстоящему ей подвигу Ей, впрочем, начинало казаться, что в за дверью совещаются не враги ее, а соратники и ей предстоит возглавить их и повести за собой Сейчас, пережив животный ужас во время своего стремительного бегства, она и вовсе лишилась способности что-либо соображать и, как загнанный зверь боялась только обнаружить свое присутствие Сдерживать дыхание, однако, более не было сил и замершее было сердце, гулко и, как казалось ей, с ужасающим грохотом билось в скованной ужасом груди — она глубоко вздохнула и открыла глаза Скрываться более не имело смысла, сказал кто-то внутри ее Теперь. когда дверь в соседнюю комнату была открыта, в этой царил густой полумрак, но в нем хорошо был различима щуплая фигура Рысева, застывшая у ее кровати. В руках у него снова был давешний кубок и он протянул его ей, заговорив мягко и как и прошлый раз очень почтительно — Выпейте это, Ирина Аркадьевна Это освежит и взбодрит вас, теперь вы уже вполне отдохнули и наверное пожелаете встать и присоединиться к нам Она послушно приняла протянутый кубок, наполненный каким-то напитком, действительно отличающимся от того, что был прошлый раз. Этот напоминал лимонад, была кисловат и вроде игрист, наподобие шампанского, но вкус был также приятен Она с удовольствием осушила кубок до дна, ощутив вдруг сильную до сухости во рту жажду.

Быстрый переход