Хантер знал, что Камилла очень горда, знал, что она ни за что не примет его помощь.

– Ты же знаешь, если тебе что-нибудь понадобится, достаточно только попросить. Я должен быть уверен, что моя дочь всем обеспечена.

– Спасибо, не надо беспокоиться. Антония ни в чем не будет нуждаться.

Хантер крепко схватил ее за руку.

– Больше всего я жалею о том, что не смогу жить со своей дочерью. Ты будешь ей обо мне рассказывать хоть иногда? Она когда-нибудь узнает, что я ее настоящий отец?

– Да, конечно, – Камилла проглотила комок в горле. – Когда Антония подрастет, я расскажу ей правду о тебе.

– А сама ты ни о чем не жалеешь, Камилла?

– Я жалею о том, что мы с тобой все время ссорились. Но ты ведь Кингстон, а я – Монтес. Наверное, все дело в этом…

Он взял ее за подбородок и заставил повернуться лицом к себе.

– Ты не захотела стать мне настоящей женой, но мы несколько раз занимались любовью, Камилла. Если у тебя будет ребенок, ты ведь не станешь от меня скрывать на этот раз?

Жгучие слезы выступили у нее на глазах, и она отвернулась.

– Я и в прошлый раз ничего от тебя не скрывала, Хантер. Будем надеяться, что этого не случится. И без того уже слишком много невинных людей пострадали из-за нас с тобой!

– Как бы там ни было, я все-таки рад, что ты вернулась домой и пожила здесь хоть какое-то время, Камилла. По крайней мере, теперь я многое понял.

– О себе я этого сказать не могу, Хантер. Я по-прежнему ничего не понимаю…

– Уже совсем рассвело. Ты не хочешь поехать вместе со мной?

Камилла тихонько вздохнула.

– Нет, у меня дела в Сан-Рафаэле, так что мне придется съездить в город. Вчера вечером мистер Снайдер передал через Хуана, что ему надо как можно скорее со мной встретиться. А потом… Джанет пригласила меня пожить у нее, пока не настанет время уезжать.

Хантер отвернулся и принялся седлать лошадь Камиллы. Перебросив стремя через седло, он подтянул подпругу и только тогда заговорил:

– Мне бы хотелось, чтобы ты разрешила Антонии остаться у меня до самого твоего отъезда. Дай мне возможность хоть напоследок побыть с ней!

– Хорошо, я согласна.

– И ты тоже всегда желанная гостья в моем доме, – он окинул взглядом конюшню. – Уверен, что у меня, во всяком случае, удобнее, чем в этом сарае.

– Спасибо. Если ты не против, я бы хотела, чтобы Нелли осталась у тебя на ранчо и присматривала за Антонией.

– Да, конечно.

Они стояли друг против друга, как двое малознакомых людей, обменивающихся дежурными любезностями. Глядя в его темные глаза, Камилла не могла поверить, что этот холодный, замкнутый, церемонно вежливый мужчина совсем недавно держал ее в объятиях, увлекая за собой в свободную и дикую страну чувственной радости. Сейчас в его глазах невозможно было прочесть ничего кроме безразличия.

Камилла протянула ему руку на прощание, но Хантер отвернулся и вышел из конюшни. Она почувствовала, как к горлу подкатывает рыдание, и изо всех сил стиснула зубы. Ей хотелось оплакать впустую прожитые годы, излить слезами свою тоску, помянуть милую, добрую тетю Пруди… Наконец Камилла не выдержала и все-таки разрыдалась, потому что единственный человек, которого она любила, только что ушел от нее навсегда.

34

Сидя в кабинете мистера Снайдера, Камилла никак не могла прийти в себя.

– Я понятия не имела, что у тети Пруди такое огромное состояние!

– Она была очень хорошо обеспечена и оставила все свое имущество вам. Вот здесь у меня запечатанный конверт, который она велела вам передать после своей смерти.