По лицу у девушки промелькнуло несколько эмоций, а потом она вдруг успокоилась. Скулы заострились, глаза потемнели, она зло сжала губы:

— Я не хочу.

— Желания не имеют значения. Так будет, потому что я клялась ему. Я не могу помочь ему отсюда, и не могу быстро освободить нас. Я даже не могу войти в его сон с такого расстояния. Демос Онейро — не моя территория, я здесь только гостья. Вспомни, ты ведь и сама давала ему присягу.

— Я не держу тебя. Диего нужно помочь, он хороший. Он убил много плохих людей. Я не хочу оставаться во сне. Я хочу видеть и чувствовать все, что они будут со мной делать. И запоминать. Потом, когда ты вернешься, мы тоже будем убивать плохих людей. Всех.

* * *

Я очнулся от боли. Меня кто-то пинком перевернул на спину, за волосы задрал голову.

— Это он. Диего, тот самый, который убил иерарха. Я же говорил.

— Не врешь? С чего такое совпадение, что один из всех живой остался, и вдруг тот самый, за которого обещали тысячу серебряков. Подозрительно как-то. Да и не выглядит он, как матерый убийца. Смотри, Перга, какой-то молодой. Если кровь с рожи стереть, так и вовсе за мальчишку сойдет.

— Он это, он, — заспешил тот, что говорил первым. Знакомый голос. — И иерарха Нону убил, и еще кучу народу порешил, изверг. А еще он храмы осквернял. Совершенно асоциальная личность, почти маньяк. Вы с ним поосторожнее, если очнется, может напасть.

Пора, пожалуй, действительно просыпаться. Я открыл глаза, и встретился взглядом с Марком.

— Что, не ждал меня увидеть? — окрысился бывший подчиненный. — Ничего, теперь-то узнаешь, на что других обрекал.

Очень хотелось сделать вид, что я его в первый раз вижу, но удержался. Тут тоньше надо — то, что Марк изначально был в одном отряде с беженцами им наверняка известно, значит, не знать я его не мог.

— О чем ты вообще говоришь? — удивился я.

— Не делай вид, что не понимаешь! — взвизгнул бывший учитель. — Ты не можешь не знать, что за тебя назначена награда! За все твои убийства и преступления!

Все понятно. Значит, просветили-таки добрые союзнички моих коллег. Ну, следовало ожидать, что Валерий не станет пускать дело на самотек. Наверняка велел своим людям сболтнуть лишнего, в расчете, что слова попадут в нужные уши. А что, очень здравый подход, даже уважение где-то шевельнулось. И сам остался ни при чем, законов чести не нарушил, и при этом проблема решилась будто бы сама собой.

— Что за бред ты несешь? От страха рехнулся? Награда объявлена за Диего, — непонимающе просипел я. — Тот, который убил иерарха и командует обороной Памплоны. Я здесь при чем?

— Ты лжешь! — Марк подскочил ко мне, схватил за грудки. — Ты пытаешься выкрутиться, потому что хочешь избежать наказания! Признавайся! — он ударил меня, расквасив губы, замахнулся еще, но не успел — оттащили.

— С чего мне лгать? — я повернулся и сплюнул кровь. — По-твоему если я окажусь не Диего, меня не пристрелят? Идиот! Так даже быстрее будет.

Я повернулся к легионерам и пояснил:

— Все равно же пристрелите, так чего тянуть. Давайте прямо сейчас, а то всю душу вымотаете. Не хочу присваивать чужих заслуг.

— Глянь, какой спокойный, — переглянулись освободители. — Может, и правда не простой мужик. Ладно, давай, потащили. Надо командиру показать, пусть разбирается. Так вообще по описанию похож, если подумать.