Второй легионер, Перга, довольно подробно перечислил мои приметы. Действительно, хорошо описали. Интересно, откуда только взяли? Хотя, что тут удивляться, меня пол Памплоны видело.

— Эй, доноситель, идешь с нами, пока не подтвердится личность?

— А потом? Потом как?

— Потом, как и написано в листовке, денег дадут, и свободен. Хоть к бунтовщикам возвращайся, хоть в Рим езжай.

— Нет, доминусы легионеры, ну как вы могли такое предложить! Возвращаться к бунтовщикам! Разве эти безмозглые поймут, что им это на пользу! Лишь бы стрелять, никакого желания подумать головой. Ведь всегда можно договориться, правда?

— Заткни помойку, — Марк получил оплеуху, отчего даже упал и завозился в пыли. — Буду я слушать еще всякую пену.

Меня подхватили за руки, вытащили на ровную поверхность, даже рану в ноге перемотали, после чего связали, — довольно надежно, — и закинули на лошадь.

— Слышь, то ли Диего, то ли нет, не шали. Судьбу свою ты правильно определил — так и так пуля, но сам понимаешь, до нее еще по-разному дожить можно.

Я промолчал. Пока для выкрутасов не время. Один я, может и освобожусь от веревок, но далеко уйти с простреленной ногой точно не смогу. Нужно подождать возвращения Керы, узнать, что с Рубио. Надо было сказать старику, что он прав. Узнать, как там Ремус и Никс. Сама богиня жива, я откуда-то это чувствовал.

Путешествовать, будучи перекинутым через лошадиную спину, очень сомнительное удовольствие, однако день пролетел как миг. Наверное, я несколько раз терял сознание — не могу вспомнить точно, потому что бодрствование не сильно отличалось от бреда. Сказывалась потеря крови, контузия, неудобная поза и боль в ране.

В те моменты, когда приходил в себя, я спешил побыстрее заснуть, потому что Марк был просто в восторге от моего общества, и не видел себе иного развлечения, как описывать раз за разом, как он ловко меня, тупоголового тирана обхитрил. Заметно было, что бывший подчиненный действительно гордится собой, и абсолютно уверен, что совершил благое дело. Он на полном серьезе был уверен, что спасает новосозданную республику от ужасов войны, и сам остается в плюсе, да еще обеспечивает заслуженное наказание такому извергу как я. Один раз я не выдержал, переспросил:

— Слушай, ты ведь понимаешь, что это благодаря тебе убили всех наших ребят. Аквил, Неро… Руфу перед смертью оторвало руку. Видел его тело на дне оврага? А сколько крестьян погибло, видел?

— Меньшее зло, — отмахнулся Марк. — Это была необходимая жертва, для восстановления благополучия всех восставших провинций. И их кровь не на моих руках, а на тебе. Это ты во всем виноват. Я уверен, что с бунтующими городами не поступили бы так жестоко, если бы ты не организовал убийство иерарха. Что касается Аквила и остальных… Они слышали то же, что и я. Прекрасно знали, что тебя ищут, и когда я намекал на возможность закончить дело легким и простым способом, предпочли прикинуться дураками. Ну, в результате дураками и оказались. Если бы послушали меня, мы бы уже давно захватили тебя и передали в руки легионеров. Пусть тогда пришлось бы делить деньги, но мне хватило бы и половины от награды. Так что сами виноваты. Жалко их, но уж ничего не поделаешь.

Я скрипнул зубами от злости. Действительно ведь, получается я сам виноват. Если бы вовремя пристрелил эту тварь, может, все были бы живы. А вот на Марка злиться не получалось. Как можно ненавидеть покойника? Он уже мертв. И это не я буду тем, кто его убьет — он прекрасно позаботился об этом сам. Стоит ему получить деньги, и он труп. Как будто не видит, какие взгляды на него бросают легионеры. Он и сейчас жив только потому, что они до сих пор не уверены, действительно ли им попался столь тщательно разыскиваемый Диего.