— Могу я где-нибудь вымыть руки?

На крышу его сопровождал уже не заместитель директора, а один из рабочих, вызванный для этого из подвала. Константин — весёлый широкоплечий парень, в одежде, засаленной и забитой угольной пылью, провёл Николая на крышу, и подвёл к той самой печной трубе.

— А двигали — то крышку. — Он, углядев неправильность в жестяном конусе, прикрывавшем дымоход, полез вперёд. — Как есть двигали. Вота, гвоздик вынимали здесь и здесь. Поддели ломиком и вынули. А тута вот не смогли и отогнули железо. А после согнули взад, и гвозди — то снова вставили. Но вот эту вот железку уже не поставить как нужно. Нужно всё снимать, да молотком править. — Он с сомнением заглянул в дыру дымохода, которая была не больше чем двадцать пять на двадцать пять сантиметров. — Тока вот кто-ж в такую щель пролезет-то?

— А ты вот сюда смотри. — Николай показал на край кладки дымохода, со следами спила и крошечными волоконцами, прилипшими к кирпичу. — Верёвкой потравили. Он шагнул к ограждению крыши, и провёл пальцем по стёртой краске на металлических перилах. А вот тут, её вниз спускали.

— Разве что дитё какое, или совсем худой какой. — Константин покачал головой. — Но таких шкилетов я и не видал вовсе.

— Думать надо. — Николай раскрыл чемодан и не торопясь заснял все интересные места и собрал всё что можно было отковырять.

Затем в сопровождении того же Константина прошёл вниз, и не без труда обнаружил место откуда подняли верёвку, и где стоял тот, кто опускал и поднимал взломщика.

— Всё, Константин. — Николай с благодарностью кивнул помощнику. — Теперь точно всё. — Он достал кошелёк, и вынул оттуда пятидесятирублёвую купюру. — Вот тебе моё спасибо. Купи там своим чего вкусного, или полезного.

— Да я же не за деньги…

— Я знаю. — Николай, терпеливо улыбнулся. — Но всё равно возьми. Как говорил один мой знакомый, от империи это одно, а от меня лично — совсем другое.

Когда Николай дошёл до машины, то увидел возле неё меланхолично курящего офицера в повседневной форме, с кобурой на боку.

— Боярич Белоусов, я, полагаю. — Капитан коротко козырнул, словно сбросил соринку с околыша фуражки.

— Да, господин капитан. — Николай забросил чемоданы в багажник, снял пиджак и достав оттуда же флягу с водой и полотенце, стал протирать запачканные пылью руки. — А вы, как я полагаю, тот, кто обещан мне в спутники господином генералом?

— Точно так. — Капитан с улыбкой кивнул, отбросил окурок и внимательно посмотрел на кобуру с люгером. — Он кстати о вас весьма высокого мнения.

— Неужели? — Николай, наконец удовлетворившись чистотой рук, надел пиджак, шляпу, и закрыв багажник сел в машину. — Садитесь господин капитан.

— Да, так и сказал. — Офицер улыбнулся. — Ежели говорит, этот молодой хулиган спалит город, он с меня голову снимет, и прибьёт на воротах штаба.

— Как он в девятьсот третьем? — Уточнил Николай, напоминая события того времени, когда молодой полковник сжёг турецкую крепость вместе с защитниками в ответ на расстрел парламентёра.

— Вы только ему самому такого не скажите. — Капитан сдёрнул перчатку, и протянул руку Николаю. — Олег Христофорович Воротынский.

— Николай Александрович Белоусов. — Боярич пожал жилистую и крепкую ладонь офицера. — Олег Христофорович, вы обедали?

— И даже не завтракал.