— Так. — Виктор Петрович подобрался. — Чем могу служить?

— Интересуют люди, способные пролезть вот в такую дыру, — Николай пальцами показал размер отверстия. — Но не дети. Детям такой груз не поднять. Мужчина, или женщина очень субтильной конституции, но жилистые и крепкие.

Судя по лицу антрепренёра, тот выпал из мира, потому как прикрыл глаза, и только губы его чуть заметно шевелились. Потом он отмер и посмотрел на Николая уже совсем другим взглядом.

— Поехали.

Во всех местах, куда они приезжали, Виктора Петровича неизменно встречали распростёртыми объятиями и сразу провожали за кулисы, где кипела совсем другая жизнь, отличная от сценической, и намного менее красивая. Пахнущая застарелым потом, пылью и кровью. Но артисты деловито спешившие по своим делам, были улыбчивы, и от них словно сияние исходила мощная энергия и сила, которая сразу покорила сердце боярича.

Антрепренёр временами бросал их и вёл какие-то разговоры, но и временами подводил разных людей, но ширина плеч и общие габариты, их были таковы что боярич только отрицательно качал головой. Но чаще возвращался ни с чем, виновато разводя руками, и говоря что-то вроде:

— Верочка ещё месяц назад укатила в Сибирь с труппой.

Или:

— Коля уже месяц лежит со сломанной ногой. — Страховка подвела.

Уже ближе к девяти вечера, после посещения цирка Чинизелли и демонстрации очередной акробатки, когда он устало сел в машину, вздохнул, и посмотрел на спутников.

— Остался последний адрес. Французский цирк Фоли Бержер, выступающий сейчас в шапито в парке на Ходынском поле.

— Ну так поехали. — Николай улыбнулся и завёл двигатель. — Не переживайте, Виктор Петрович. Вы и так сделали для нас больше чем мы рассчитывали. Да и глупо было бы полагать на решение вопроса в один день. Так бывает только в романах.

В день цирк давал три спектакля. В десять утра, в три часа пополудни, и вечернее которое начиналось в девять вечера. Они чуть запоздали, но благодаря знакомствам Виктора Петровича, получили вполне приличные места.

Николай конечно бывал на выступлениях цирковых артистов, но спектакль большой труппы видел впервые, и зрелище глубоко поразило его. Дрессированные животные, канатоходцы, клоуны и иллюзионист, всё промелькнуло словно цветной сон, и очнулся он лишь тогда, когда на арену вышла хрупкая и миниатюрная, похожая скорее на маленькую девочку, женщина в обтягивающем трико.

Она работала вместе с огромным, плечистым мужчиной, легко бросавшем её вверх и ловивший разными способами, и всё это в быстром темпе и под бравурную музыку.

Когда представление закончилось, Гурвич убежал по своим делам, а Николай с Олегом вышли на площадку перед цирком, и капитан, вытащив из портсигара очередную сигарету закурил.

— Ну, как минимум, один кандидат у нас есть. — Сказал офицер, задумчиво глядя куда-то в пространство. — Мадмуазель Блорди, на мой взгляд могла в ту дыру что вы показали войти без масла.

— Осталось совсем немного. — Николай вздохнул. — Убедиться в том, что это они, и найти эту радиостанцию.

— Да, начать и кончить. — Капитан кивнул. — Можно конечно устроить тотальный обыск…

— В цирке, среди реквизита? — Николай хмыкнул. — Результат предсказать несложно. Может устроить что-то вроде пожара? Дым, шум…

— Полагаете они кинутся к своему тайнику? — Капитан покачал головой.