— Да, господин! — Директор который к этому времени успел встать на четвереньки, не поднимаясь закивал головой, так преданно глядя в глаза капитану, что тот, не снимая перчаток, с усмешкой потрепал его по щеке, как хорошего пса.

— Веди.

Вагончик Блорди, совсем небольшой, а точнее четвертинка железнодорожного контейнера, стоял в ряду таких же металлических кубиков, приспособленных для перевозки на открытых платформах. В стенке вагончика было всего пара окон, и две двери, чтобы можно было соединить их переходами, когда они стояли на одной платформе, или соединялись вместе для удобства проживания.

Этот контейнер был уже потрёпанным, но не старым металлическим ящиком, обклеенным плакатами с лицами акробатического дуэта, и видами разных городов. Николаю, сразу бросилось в глаза одна несуразность. Все плакаты были примерно одного времени, и судя по износу непрочной бумаги, наклеены примерно одновременно.

Тем временем полицейские очень грамотно взяли вагончик в кольцо, вскинули оружие к плечу и взвели затворы.

Директор цирка даже чуть присел от такого звука, но собравшись постучал в дверь.

— Господа, откройте! Господин Блорди! Госпожа!

В ответ в вагончике раздался выстрел, и побледневший директор стёк на землю рядом с дверью. И в это же время где-то в глубине циркового городка раздался громкий хлопок двигателя.

— Капитан, живьём мерзавца брать! — Крикнул Николай и сев за руль Спайкера, погнал машину вперёд.

Импровизированная улица, образованная цирковым хозяйством, выходила на две стороны, одна из которых уже была перекрыта грузовиком, и не раздумывая боярич вырулил ко второму выходу.

Буквально через несколько секунд, он увидел сорванные с петель ворота, зад убегающего в темноту Бенца, и нажал ногой на педаль газа. Спайкер был куда тяжелее, но и двигатель в сто двадцать сил не шёл ни в какое сравнение с тридцатисильным Шлёкеном.

Он догнал маленький автомобиль очень быстро и сначала попытался прижать его к обочине, но девушка, сидевшая за рулём, вскинула руку и начала стрелять.

Сначала посыпалось боковое стекло, потом ещё одно, а через секунду что-то тупо ударило Николая в плечо, и боль словно раскалённый пластырь накрыла всю правую руку.

Уже не раздумывая, он с такой силой крутанул руль, что снесённый с дороги Бенц, вильнул в сторону, и подскочив пару раз на кочках, перевернулся на бок.

Зажимая рану в плече, Николай выскочил из машины, и увидел, как загребая одной рукой, по земле ползёт девушка, таща за собой зелёный ящик. Когда она обернулась, и увидела подходившего Николая, вскинула свой браунинг, но боярич качнулся в сторону, и выстрел ушёл мимо. А больше патронов в маленьком пистолете не было. Пять попыток калибром шесть тридцать пять, в коротком магазине, карманного браунинга, истрачено почти впустую. И видя, как мадемуазель Блорди тянется к вороту разорванной и грязной блузки, он чётко словно в футболе пробил носком туфли в грудь девицы, от чего та упала на спину, и затихла.

Полицейские приехали буквально через пять минут, когда Николай уже сам перевязал себе рану, наложив тугую повязку. Пуля легла довольно погано, так что повредила плечевую артерию и кровь никак не удавалось остановить.

Всё уже плыло в тумане, когда рядом остановился грузовик и оттуда выскочило человек десять. Сначала Николай ещё держался, но постепенно расслабленный тем что всё уже прошло и сильной кровопотерей, задремал.

Наркоз, операция и остальное, всё прошло мимо, а очнулся он только от того, что организм срочно потребовал удовлетворить минимальные физические нужды.

Плечо и вся правая рука в тугой повязке не шевелилось, и Николай, помогая себе левой рукой сел на кровати, подождал пока разбегутся цветные круги перед глазами, и потихоньку побрёл к выходу.

Тут-то его и перехватила пожилая санитарка, сразу же затолкавшая боярича обратно в кровать, и ловко подсунув утку.