|
Колея шириной в два с половиной метра, позволяла строить настоящих монстров. Мощные, быстрые и надёжные, настоящие сухопутные крейсеры, способные разгоняться до ста километров в час, и поддерживать эту скорость на всём пути. Вагоны в поезде, тоже были под стать паровозу. Первого класса с высокими потолками и просторными двухкомнатными купе, а второго и третьего класса, двухэтажные, с удобствами сильно превосходящими вагоны европейского первого и второго класса. Кроме того, пассажирам экспресса были доступны и другие удобства, такие как автомобильная платформа, где сейчас ехал Спайкер отремонтированный в мастерских Блинова. Собственно, это и было главной причиной, почему боярич ехал поездом, а не летел аэролётом. Доставка такого груза по воздуху обошлась бы ему очень дорого, а Николай по натуре был очень скромен в тратах.
Николай с Като, заняли своё купе, и пока носильщик распихивал их невеликий багаж, проводник принёс чай с пряниками, и свежие газеты. Като уже пообтёрся в России, получил Российский паспорт и говорил практически без акцента, поэтому с помощью стюарда быстро осмотрел обе комнаты, понял, что где лежит и успокоено сел, глядя куда-то в пространство. — Като, — Николай сел напротив и посмотрел на ниххонца. — Я давно хотел спросить, а тебя на родину не тянет? — По давнему уговору, с Като они разговаривали только по-японски что позволяло Николаю шлифовать произношение, и практиковаться в языке. — Ниххон — красивая страна. — Като задумался. — Красивая, но бедная, господин. Да, там всё привычно и знакомо, нет возможности попасть в глупую ситуацию, но кто я там? Шестой сын бедного ронина, уделом которого было бы служить у какого-нибудь мелкого князя, и сложить голову в бесконечных войнах? Да здесь всё сложно. Нужно постоянно держать глаза открытыми, а голову незатуманенной. Да, здесь временами очень холодно. Но вот что интересно. В Ниххон, не бывает холоднее десяти — градусов. Здесь, доходит до сорока. Но здесь почему-то теплее. И одежда, и в каждом даже самом бедном доме — топят. А у нас, даже в княжеском доме, поутру вода замерзает в чаше. Ну и отношение к людям, совсем другое. У нас смерть — естественное событие. Ехал сановник, не понравилось ему как крестьянин поклонился, и голову с плеч. А здесь такого нет. Я же читаю газеты. Под судом и князья ходят, и на каторгу отправляются. Вы бережёте людей. Да, ваши воины будут воевать и умирать, но не в схватке двух деревень за клочок рисового поля, потому что этот клочок прокормит двоих, а то и троих человек. Так что, нет, не тянет. Женщин ниххонских здесь достаточно, так что я могу выбрать любую. Но как ни странно, предпочитаю кореянок. — Като усмехнулся. — Вот это мне нравится больше всего. Выбор. У меня здесь есть выбор, а там нет. И кстати, мой сёгун, которому я давал клятву — умер, так что я теперь свободен от любых обязательств. — Это тот самый которому я спас жизнь? — Спросил Николай и увидев кивок Като, коротко перекрестился. — Земля пухом. А сам-то что планируешь делать? Нет, ты не подумай, я тебя никуда не гоню, но мне кажется для такого человека как ты, быть простым слугой, вовсе не верх желания. — Это смотря кому служить. — Ниххонец усмехнулся. — Я увидел вас, господин, когда вы были простым юношей с окраин империи. Да, прекрасно подготовленным, и хорошо воспитанным, но ничего больше. А сейчас у вас большой дом в Москве, и люди вокруг, которые совсем не выглядят простыми горожанами. Вы кстати заметили, что полицейский пост, перенесли ближе к нам, и теперь городовому не нужно выбегать из будки, чтобы видеть обстановку перед домом. — Хм… — Николай задумчиво почесал отчаянно зудящее плечо. — Действительно будку перенесли, но я не думал, что из-за меня. — Так если что, полицейский к нам греться приходит, и кормит его госпожа Анфиса частенько, да и если городового на месте нет, то ищут его у нас. |
