— Почему не обратилась в полицию? — Спросил дворецкий.

— Так те, кто схватил Катерину тоже были в форме. — Пояснил Николай. — Ну и куда ей было податься? Счастье что меня увидела.

— А вы почему решили, вмешаться, да ещё и так радикально?

— Он не представился. — Николай усмехнулся. — Там, на набережной, было полно народу, а полицейский не назвал ни номер жетона, ни фамилии. Значит, что-то не так. Да и портупея, у них поверх погон.

— Ну-ка? — Виктор Афанасьевич внимательно посмотрел на городового, которого уже заканчивали привязывать в кресле. — И правда, поверх. — Он похлопал лжеполицейского по щекам приводя в чувство. — Давай, открывай глазки, дорогой. Знакомиться будем. Ты меня понимаешь? Ну и отлично. Я полковник Муромцев, Тайная канцелярия. А ты кто?

— Вась сиясь мы это…

— Семён, прочисти-ка ему память… — Коротко скомандовал Виктор Афанасьевич, и подручный неторопливо словно гидравлический пресс с хрустом опустил каблук на носок сапога фальшивого полицейского, отчего тот взревел словно медведь и забился в путах.

— Ещё раз? — Ласково поинтересовался Виктор Афанасьевич.

— Горелкины мы. — Прохрипел мужчина. — У его сиятельства князя Куракина служим.

— Давно по людишкам промышляете?

— Ты бы не лез в это дело, полковник. — Подал голос второй. — Не будет тебе с этого ни награды, ни денег, а лишь крест безымянный.

— Говорливый какой. — Николай подошёл к нему, и посмотрел в лицо. — А спорим на одну копейку, что через пять минут, ты расскажешь мне куда утащили сестру этой девочки?

— А спорим что ты даже не войдёшь в тот дом? — Мужчина усмехнулся. — Много вас таких тут было.

— Адрес. — Сухо бросил Николай. — Раз ты так уверен, скажи адрес, и пойдёшь на каторгу своими ногами.

— Да разве?

— Като, сурикен. — Николай протянул руку, и ниххонец вложил в неё тонкий стальной стержень заточенный до игольной остроты. — Проводи девочку наверх, и будь с ней.

Дождавшись, когда Лизу уведут, Николай, медленно со скрипом проминающейся плоти вдавил стержень в точку на плече мужчины, придерживая горло правой рукой.

Несмотря на адову боль, тот лишь хрипел, с выпученными глазами дёргаясь словно под действием тока.

— У меня в багаже, ещё десяток таких штук, и много других забавных вещиц. Даю тебе слово, что испробую их все, но тогда, ты точно будешь ковылять по каторге на костылях. А могу сделать из тебя слюнявого идиота, и в тюрьме тобой будут забавляться все, кому не лень. Выбор за тобой.

Мужчина посмотрел в глаза Николаю и видимо что-то такое в них увидел, что решил больше не играть в стойкого оловянного солдатика.

— Особняк Бахтина. Это возле Армянской церкви.

— Я знаю где это. — Резидент Тайной Канцелярии, кивнул, и бросил взгляд на своего помощника. — Давай, Сёма. Заводи машину, и поднимай Василя, и Сергея. Филимон останься здесь, и держи связь с Симферополем.

— Есть, ваше высокоблагородие.

— Может на моей?

— А пленных куда? — Резонно заметил Муромцев. — У меня-то РуссоБалт восьмой. Там и дюжину человек посадить можно.

В итоге выехали на двух машинах. Как ни рвался Като поехать вместе с Николаем, но приказ был однозначен. Защищать девочку. Вот именно поэтому он и стоял у окна вместе с Лизой, провожая взглядом уплывающие вдаль пятна света от фар.