— Он её найдёт? — Негромко спросила Лиза, и посмотрела на Като.

— Он даже не сын Хатимана. Он и есть Хатиман, девочка. Он бог войны и смерти. Если она жива найдёт и привезёт, а если нет, даст ей в слуги много сильных рабов, которые будут сопровождать её по дороге смерти.

Доехали быстро, так что уже через десять минут люди Муромцева, вооружённые короткими автоматами Фёдорова, блокировали дом, а Николай, остановившийся метрах в двадцати от дверей, поправил шляпу, и вопросительно посмотрел на коллежского советника.

— Пойду потихоньку?

— А ты как с рукой-то? — Муромцев кивнул на перевязь.

— На один бой хватит. — Боярич усмехнулся. — Сейчас главное, чтобы не начали концы прятать. — Он левой рукой достал пистолет, сбросил стандартный магазин, зарядил длинный двенадцатизарядный, убрал обратно в кобуру, и проверил оба кинжала. — Всё. Пойду прогуляюсь. Вы, тут не скучайте без меня.

Подойдя к двери, неожиданно громко замолотил кулаком.

— Васька, поганец, открывай, пока плетей не всыпал! — Васька! Убью суку! Открывай кому говорят!

Дверь приоткрылась и в щель вылезла кудлатая голова.

— Ништо, барин. Нету…

Серия коротких ударов левой рукой слилась в едва слышную дробь, и придерживая незадачливого стража за ворот Николай аккуратно опустил его на крыльцо, неслышной тенью втёк в дом и замер, пережидая приступ боли. Едва зажившая рана плохо переносила любое резкое движение тела, а уж такие как удар, и того хуже.

Короткий коридорчик заканчивался небольшой прихожей откуда вели три двери, одна из которых была приоткрыта. Пара мужчин в костюмах — визитках резались в карты распивая бутылку красного вина.

Распаренные вином, они успели лишь удивиться неожиданному появлению франта в белоснежном костюме, как оба замерли, уткнувшись лицами в стол.

Плечо вновь стрельнуло острой ветвистой болью, словно кто-то тыкал в рану палкой, нона этот раз с такой силой, что перехватило дыхание.

Двери вели в зал и кабинет, а последняя наверх, куда Николай и направился, осмотрев первый этаж.

Витая лестница упиралась в ещё одну дверь, у которой сидел, похрапывая мужчина в общевойсковой форме с эполетами штаб-офицера.

Услышав скрип лестницы, он проснулся, и уставясь взглядом на поднимающегося Николая, пару секунд соображал, что вообще происходит, а когда потянулся к кобуре, внезапно замер, глядя остановившимся взглядом в пространство и мягко, мешком повалился на пол.

Николай смотал кистень, и прислушался. За двустворчатыми дверьми явно что-то происходило, но что именно было непонятно.

Потянув за ручку, боярич приоткрыл двери, и заглянул в комнату.

Пара, скрипевшая пружинами кровати, была бы вполне обычной, если бы не кровоподтёки на лице у дамы, и не верёвка, вздёргивавшая её руки на манер дыбы.

— Я не помешал? — Николай вошёл в комнату, и включил свет.

— Что за чёрт! — Мужчина скатился с кровати, и потянулся к брошенному на пол халату, когда увидел смотрящий прямо в глаза зрачок пистолетного ствола. Он нарочито медленно встал, поднял халат, надел его, повязал пояс и демонстративно достав из кармана небольшой пистолет, отбросил в сторону. — Ты знаешь кто я?

Тон, которым это было произнесено, предполагал, что собеседник должен тут же упасть ниц и униженно отползти в сторону, но Николай вгляделся в оплывшее морщинистое лицо и усмехнулся.

— Боюсь ошибиться, но никак великий князь Григорий? — Боярич покачал головой.