Касси потрясла головой, пытаясь сдержать набежавшие слезы. Ее длинные черные волосы, собранные в узел на затылке, растрепались, прядями упали на лицо. Тим отвел их за спину.

— Понимаешь, — тихо продолжил он, — очень трудно человеку одному. Если ты себя ощущаешь перстом, одним на всю Вселенную — это невыносимо, Кассиопея. Так никто не может жить. Кали всегда была твоей подругой, ей сейчас, как никогда, нужна твоя поддержка. Тебе тоже.

Касси неожиданно разрыдалась, вцепилась в Тима. Не могла справиться со слезами. Он мягко прижал ее к себе, принялся гладить по волосам. Когда Касси немного успокоилась, взял ее за подбородок и поцеловал в губы.

Она недолго сопротивлялась, потом сама обняла его, не в силах сдержать себя.

«Нет, в силах, — прозвучал в сознании какой-то трезвенький голосочек, — но зачем?»

Таи-шо Джеффри Кусуноки, провозгласивший себя военным губернатором Тауна, продолжал отжиматься от пола на кончиках пальцев. Собравшиеся вокруг него прихлебатели дружно, нараспев считали:

— Сорок пять… сорок шесть… сорок семь… «Странное дело, — неожиданно подумал господин Кимура, — я уже не удивляюсь, что получаю аудиенцию в гимнастическом зале. Как будто в другом месте нам неуместно разговаривать».

Он стоял в сторонке в своем обычном похоронном наряде, и лицо его выражало явное удовольствие — совсем под стать тому ликованию, которое вспыхнуло в зале, когда счет дошел до пятидесяти.

Наконец фельдмаршал прекратил отжимания, поднялся, взял бутылку с поднесенного ему подноса и отхлебнул. Господин Кимура машинально повторил глотательное движение. От этого ему стало не по себе.

— Очень впечатляюще.

— Вам тоже следует заняться физическими упражнениями, Кимура-сенсей, — посоветовал ему Кусуноки. — Сразу сбросите лишний десяток лет!..

— Благодарю вас, таи-шо, за заботу о моем возрасте, но я не желаю лишаться лет, которые научили меня мудрости. Опыт и рассудительность копятся день за днем, год за годом.

Кусуноки нахмурился, затем рассмеялся. Его окружение тоже дружно захихикало.

— Понимаю. Это шутка.

— Если вам угодно, таи-шо.

Кусуноки взял полотенце, чтобы вытереть пот, — начал с головы, затем принялся за плечи. Все это время он сосредоточенно молчал. Наконец, стараясь придать своему голосу дружеское расположение, предложил:

— Вам действительно следует как-то расслабиться, Кимура-сенсей. Вы слишком серьезно относитесь к жизни.

— На мне лежит великая ответственность. Вот почему я осмелился побеспокоить вас во время занятий в зале.

Фельдмаршал сурово посмотрел на советника, потом махнул рукой, и все люди из его окружения тут же вышли из зала. Кусуноки сел скрестив ноги, вместо того чтобы, как требует обычай, устроиться на пятках, и грубовато спросил:

— Ну?

— У нас появились — трудности в некоторых секторах экономики. Проще говоря, кое-кто из тех, кто якобы выразил готовность сотрудничать с нами, начинают встав лять нам палки в колеса. Они вызывают ненужное напряжение в отношениях между нашими солдатами и рабочими. Имели место отдельные неприятные инциденты.

— С применением оружия?

— Да.

— Как так может быть? Люди, которым сохранили их собственность — фермы, фабрики, шахты, просто обязаны быть на стороне нового хозяина!

— Ах, ваше превосходительство, вы совершенно правы, однако я нахожусь в стесненных обстоятельствах. Я вынужден передать вам жалобы некоторых работодателей. Я надеюсь, что вы поможете разрешить определенные трудности…

— И вы надеетесь на мою благосклонность? Что ж, вполне разумно, господин Кимура.