А там, на земле, батальон боевых роботов завершал окружение базы наемников и брал первых пленных. Односторонняя битва была закончена.

На экране появилось лицо корреспондентки — пусто-глазой красивой женщины с шапкой прекрасных золотистых волос.

— Я — Дилона Саундерс, веду передачу с судебного заседания из административного центра, резиденции правительства Тауна…

Четырнадцать Всадников замерли у телевизионного экрана, установленного в амбаре на одной из ферм, где теперь размещался полевой штаб Семнадцатого полка. Все молчали.

Получив сведения, что драки что-то затевают, дон Карлос решил перевести штаб из поселка лесорубов в глубь провинции Немедия на хутор, затерявшийся между главным хребтом и Южными Гандерландами. Подобное решение напрашивалось само собой — враги только и мечтали о том, чтобы повторить нападение на штаб и одним ударом вывести из строя всю верхушку движения сопротивления. В столице провинции заправляли люди Блейлока. Их поддерживала рота регулярных войск Синдиката и звено боевых роботов из состава полка «Черного дракона». Проникновение врага так далеко в глубь материка соответствовало планам полковника. Он стремился любыми путями заставить Кусуноки продвинуть свои части еще дальше. Но при этом задача обеспечения безопасности руководства становилась все острее. Затем пал лагерь в Марипозе, и все расчеты рухнули.

На экране появилась женщина в изодранном оранжевом комбинезоне пилота боевого робота. Она стояла спиной к стене, голова высоко вскинута. Шел легкий дождь, и редкие капли падали ей на лицо. Создавалось впечатление, что женщина плачет. Однако стоило взглянуть в ее глаза, и иллюзия исчезала. Она смотрела гордо, спокойно — на солдат, выстроенных перед стеной, на кучку военных, стоявших в сторонке. Ни единой слезинки не выкатилось из глаз, а то, что всплакнули тучи, что ветер стих и небо нахмурилось — что ж поделаешь!..

Смотревших на экран будто молнией поразило. Диана Васкес.

За линией солдат, в группе военных и штатских, наблюдающих за расстрелом, было тихо, шумел только Говард Блейлок, торопливо раздававший приказания. Второй раз в жизни ему предстояло предстать перед зрителями в роли вершителя судеб. Его возбуждала торжественность предстоящей церемонии — он всегда любил находиться в центре внимания.

Прямо в центре и чуть сзади расположились фельдмаршал Кусуноки — огромная глыба в парадном мундире—и рядом, как всегда в похоронном, на этот раз уместном, костюме господин Кимура. Слева охранники из планетарной полиции, вооруженные парализующими дубинками, окружили сбившихся в толпу детишек. Их было человек двадцать. Перепуганные насмерть, они плакали, цеплялись друг за друга.

С той стороны, где отдавал распоряжения Блейлок, были установлены камеры, там же расположились корреспонденты. Отсюда вела передачу и Дилона Саундерс.

Подполковник Гордон Бейрд решительно направился к Блейлоку. Два солдата из Вооруженных сил Синдиката скорее прятались за высоким офицером, чем охраняли его.

— Что здесь происходит? — суровым голосом спросил Бейрд. — Вы обещали, что всем пленникам обеспечат хороший уход и не будет никаких посягательств на их честь и достоинство. А что здесь творится? Я выполнил свою части сделки, сдал вам лагерь. И не виноват, что ваши летчики не могли справиться с одной— единственной фанатичкой, летающей на музейном экспонате.

Кусуноки вмиг принял грозный вид — даже выпрямился и выпятил грудь. Всякое напоминание о сражении под Марипозой приводило его в ярость. Он уже отдал приказ о разжаловании пилотов, принимавших участие в том воздушном бою.

Говард Блейлок махнул рукой:

— Гордон, наступает самый важный момент. Вернитесь на место или, по крайней мере, отстаньте от меня.

Солдаты наконец разобрались в ситуации и, решив применить силу, с обеих сторон вцепились в подполковника.