— Я слышал, вы лично захватили его? — поинтересовался Блейлок.

—Да.

— Непревзойденный по своей дерзости поступок, дон Карлос.

Полковник хотел было поблагодарить Блейлока за комплимент, однако тот уже повернулся к нему спиной и зашагал по взлетной полосе. День выдался терпимый, мороз отпустил, правда, налетающий порывами ледяной ветер временами донимал тех, кто оставался на открытом воздухе. Только не Блейлока! Этот шагал по открытому месту, высоко вскинув голову, в легком пальто, без головного убора. Словно вышел на прогулку… Полковника даже передернуло. Как только ему не холодно, наглецу? Его благодарят, а он даже головы не повернул — развернулся и шагает себе в сторону здания космопорта. Хороши хозяева, никакого понятия о вежливости! Все они, горожане, одним миром мазаны. Однако делать нечего — нельзя даже вида показать, что недоволен. Дон Карлос двинулся вслед за Блейлоком.

Главный космопорт планеты Таун назвали в честь Аугустуса Понса. Тем самым первопоселенцы отдали честь человеку, на чьи средства был освоен этот мир. Однако время безжалостно: после освобождения из-под ига Синдиката принц Джон Дэвион переименовал космопорт. Никого не спрашивая, не обсудив этот вопрос в местной ассамблее, он дал транспортному узлу свое имя.

Вскоре Блейлок и Камачо приблизились к обширному, с высокой арочной крышей, ангару. Перед гигантскими открытыми воротами на бетонной площадке стоял единственный на Тауне стотонный аэрокосмический бомбардировщик «Штука». Техники в утепленных комбинезонах, напоминающие сосиски, столпились перед ним, кое-кто лазал по коротким, срезанным крыльям. Средства воздушной поддержки не принимали участия в сегодняшних маневрах — руководство сослалось на плохие метеоусловия, однако полковник знал, что причина в нехватке запасных частей, комплект которых при нынешнем безденежье не представлялось возможным восстановить.

В такую погоду, вздохнул полковник, только летать и летать — он сам совершил более сотни боевых вылетов, и многие из них были произведены в куда более худших условиях. Но на нет и суда нет. Другое беспокоило его. Фузилеры генерал— лейтенанта при всех недостатках и общей слабости полка как соединения доказали, что обладают достаточным боевым опытом и умением. Что же касается национальной гвардии, то здесь положение было много хуже. Как только их вытащили из теплых постелей и заставили взять в руки оружие, сразу выяснилось, что назвать эти подразделения боеспособными можно только при помощи воображения, присущего Джанис Мароу. Подобные вояки могли доставить неприятности исключительно своему командованию и союзникам, но никак не неприятелю. Национальные гвардейцы не то чтобы провалили свою часть задания — они просто опозорились. Даже спустя несколько часов после начала маневров Джанис Мароу не удалось развернуть свои части на исходных позициях. Колонны теряли ориентиры, роботы застревали в самых невероятных местах. Куда только не загоняли их неумелые пилоты! Да что там, многие из них и водить-то толком не умели.

В ходе маневров выяснилось еще одно неприятное обстоятельство. Местные власти, заигравшись в политику, под давлением экстремистски настроенных членов народной милиции решили скрыть кое-какие оборонительные возможности — технику, мобилизационные планы, некоторые части — от глаз «чужаков». Положение ухудшалось на глазах.

Догнав длинноногого Блейлока, полковник решил поговорить с ним начистоту.

— Послушайте, сеньор Блейлок, — обратился он к его спине, — я рад, что нам выпал шанс побеседовать. Тот немного замедлил шаг, поравнялся с Камачо.

— Мы нуждаемся в помощи, — продолжил полковник, — которую вы могли бы оказать нам, если бы сумели вывести горожан из спячки.