Когда глаза немного адаптировались к яркому свету, я приоткрыл веки. Моё тело покрывала какая-то липкая фигня, похожая на штуковину из фильма про чужих. Рядом, на бетонной дорожке, валялись мужики с подлодки. Включая контролёра. На каждом сидело по пятеро парней в чёрных комбинезонах. Кажется, Игорь Сергеевич что-то хотел мне сказать, но его рот был плотно закрыт пятерной одного из нападавших.

Дети были в такой же липкой «смирительной рубашке», что и я сам. Ольгу держала Юймэй собственной персоной. А вот Дениса нигде не было видно.

— Спокойно, — сказала Юймэй на русском, и тут же повторила на родном языке, — пришло время поговорить. Спокойно.

Мы сидели внутри большого чёрного автобуса с непроницаемыми для света окнами. Тут было довольно уютно: дорогая мягкая мебель, столики, чуть дальше — рабочее пространство с офисными столами и мониторами. Там сидели люди, о чём-то тихо переговариваясь.

Детишки сидели в дальнем конце салона и глядели какую-то местную передачу для ребят на большом экране. Их освободили и успели накормить. Впрочем, освободили всех, кроме меня. Я по-прежнему выше пояса был заляпан липкой мерзостью, которая, однако же, каким-то чудом не приставала к мебели и другим предметам интерьера.

Юймэй и Игорь Сергеевич сидели друг напротив друга, за столиком, через проход от меня.

— Вы не сможете это и дальше утаивать. А, когда наши выяснят, что вы разделались с нами, последствия будут очень тяжелыми, — говорил контролёр.

Юймэй вздохнула. До сих пор она не произнесла ни слова о деле — только попросила ассистента принести чаю и распорядилась насчёт детей.

Я же ломал голову о том, где может быть Денис и что он задумал. Даже пытался взглядом пообщаться с Олей на этот счёт, но, очевидно, возможности невербальной коммуникации даже между близкими людьми несколько преувеличены. Она только шевелила бровями и чуть хмурилась.

— Да уж… — неожиданно согласилась Юймэй, — теперь это совершенно точно не скроешь.

Игорь Сергеевич промолчал.

— Мы начинаем эвакуацию агломерации. По крайней мере в радиусе двадцати километров. Возможно, тогда жертвы не будут такими большими, — продолжала она. — Специалисты говорят, что у нас ещё есть часов двенадцать. Если повезёт.

— Двенадцать часов до чего? — тихо, сквозь сжатые челюсти, спросил контролёр.

— А то вы не поняли, — сказала Юймэй; её улыбка выглядела удивительно неуместной с учётом ситуации. — Неконтролируемый прорыв с поглощением энергии. Мы, конечно, постараемся купировать распространение ядерным зарядом. И, скорее всего, у нас получится. Но масштаб разрушений…

В этот момент ассистент принёс чай. Юймэй кивнула ему, сделала глоток и снова повернулась к Игорю Сергеевичу.

— Эй! — я решил вмешаться. Сидеть внутри этого кокона было не слишком комфортно. Как назло, начинал сильно чесаться нос. — А можно меня из этой штуковины достать?

Юймэй посмотрела на меня так, будто впервые увидела. Но всё-таки ответила, мягким, вкрадчивым голосом:

— Вашей жизни ничего не угрожает. Подождите, пока мы найдём приемлемую конфигурацию безопасности.